Александр Солженицын: Гений первого плевка
Шрифт:
А Солженицын пишет в своем двухтомнике «Двести лет вместе» о власти большевиков так: «Она действовала отчетливо антирусски на разрушение русского государства». В сущности, это то же самое, что лепечет Дейч: большевики разрушили государство. Но СССР каким-то непостижимым образом превратился в соперника Америки…
И вот мелкие антисоветчики встретились с антисоветчиком крупногабаритным и поняли, сколь «несомненна роль его в крушении коммунизма». Как же им не верить ему! Как им такого не любить! Как не скулить вслед за ним то же самое, что и он!
Так бы всю жизнь свою М.Д. и прожил в блаженной вере и любви, если бы объект его обожания вдруг не выпустил помянутый двухтомник «Двести». Он его смастачил из отходов от 10-томного «Красного колеса». Книга эта о роли евреев
Сразу надо заметить, что для обоих еврейский вопрос лишь повод для очередного антисоветского трепа. Дейча это, естественно, абсолютно не интересует, вернее, ему это очень даже «ндравится», но в фундаментальном двухтомнике (больше тысячи страниц!) он усмотрел прежде всего мысль о многолетнем еврейском засилье в России, и это пронзило насквозь его сердце. Поэтому, стремясь с порога высмеять ее, он озаглавил свою статью о книге Солженицына чрезвычайно решительно: «Бесстыжий классик». Да еще каждую затем свою публикацию о книге (их оказалось три — 25, 26 сентября и 24 ноября прошлого года) снабдил язвительным подзаголовком, пламенно негодующей врезкой и уж вовсе убийственной карикатурой редкостного карикатуриста Меринова с заборной надписью «Как нам обс…ть Россию?». Такую карикатурку можно назвать и мериновской и жеребцовской… И это не все! Присобачил еще два эпиграфа: один заграничный — из Фейхтвангера, второй отечественный — из Ильфа и Петрова. Уже по этой изначальной непроворотной гущине видно, что и автор и редакция соображают туго и не о них сказано: «В ограничении познается мастер».
Приведу в сокращенном виде только второй эпиграф, как бы высмеивающий вопрос о еврейском засилье: «Десяти лет жизни нет, — сказал экс-камергер Митрич, — все Айсберги, Вайсберги, Айзенберги, Рабиновичи…» Это относится к 1927 году.
М.Д. делает вид, что сам он и не знает, что это такое — еврейское засилье. Откуда, мол, ему взяться? Каким ветром могло занести? Вот пишет: «Согласно Солженицыну, власть большевиков была „по составу изрядно и русской“, но участие в ней евреев — „непомерное“». М.Д. недоумевает: «„Изрядно“ — это сколько? И что считать „непомерным“?»
Вопросы деликатные. В каждом конкретном случае на них надо давать конкретные ответы. Если, допустим, в скором времени при «МК» под руководством Дейча и Минкина будет создан Ансамбль еврейской песни и пляски в составе 100 человек и окажется, что 95 из них — это знаменитые соплеменники руководителей, допустим, — Ходорковский, Березовский, Жириновский, Гусинский, Явлинский, Радзинский, Рязанов, Хазанов, Арканов и т.д., а остальные 5 человек — это, допустим, будут русский Путин, немец Греф, татарин Шаймиев, чуваш Федоров и грек Гавриил Попов, — если так, то просто замечательно, и никто не скажет, что в ансамбле непомерно много евреев. Наоборот, все будут радоваться и ликовать.
Но вот другой факт. 13 февраля идет телепередача «Свобода слова». Одним из первых в ней выступил известный адвокат Резник, гордо назвавший себя «русским интеллигентом еврейского разлива» (риер). Прекрасно! А вслед за ним выступают другие интеллигенты того же разлива — Познер, Толстая, Кобзон, телеведущий Архангельский, очень похожий на молодого Троцкого, да тут же и сам товарищ Дейч. А ведет передачу, как известно, риер Шустер. Некоторых из участников, например, народного артиста СССР Иосифа Кобзона, я глубоко уважаю, но зачем было тащить в передачу, скажем, Познера и Толстую? — у них же есть свои большие программы, где они просвещают публику. Или уж такие умники, что без них дохнуть невозможно? Или свежих риеров не хватает?.. А интеллигентов русского разлива только двое — свихнувшийся на монархизме Илья Глазунов и неокоммунист Доренко (если он русский). В итоге соотношение 7:2 в пользу риеров. Вот уж в этом случае экс-камергер Митрич имел бы полное право сказать
и «непомерно» и «изрядно». Ведь так просто, но М.Д. не понимает! А вот американский президент Никсон понимал это еще тридцать лет тому назад. Как обнаружилось в недавно опубликованных ранее секретных документах, он жаловался на еврейское засилье в правительстве США. Думаю, что наш президент сурово осудит его за это.Между тем, заявив, что реальные обобщенные цифры «развенчивают миф о еврейском засилье», настаивая, в частности, на том, что «с 1927 года „лиц еврейской национальности“ в правящих партийных кругах практически не осталось», что с этого года «еврейского участия во власти практически не было», после всего этого М.Д. вдруг бабахнул: «В середине 30-х годов в центральном аппарате НКВД некоторое время наблюдался некоторый переизбыток евреев». Тогда возглавлял НКВД риер Ягода. И вот оказывается, что в его ближайшем окружении главы ведомства работали 43 еврея (39% руководящих кадров) и 33 русских (30%). Ничего себе «некоторый переизбыток»! Пожалуй, как сейчас на телевидении. Или как в помянутом «Золотом списке»… Но 39 + 30 = 69. А кто были остальные 31%? Ответа нет… Но из приведенных процентов получается, что всего в центральном аппарате наркомата было 130 руководящих работников. Да неужели? Сколько же всего работников — тысячи?
Дальше автор сообщает, что «в конце 1936 года Ягоду сменил Ежов». Возможно, именно потому, что НКВД мог при Ягоде превратиться в чисто еврейский орган власти. И что же затем? «С приходом Ежова число евреев среди руководящих работников (центрального аппарата) НКВД сократилось с 43 до 6». Что ж, это вполне разумно. «Доля же русских руководителей увеличилась с 33 до 102». Может быть. Но Ежов оставил при себе на прежних должностях трех заместителей Ягоды, истинных евреев: М. П. Фриновского, Я. С. Агранова и М. Д. Бермана. Возможно, сделал он это по просьбе своей жены Евгении Соломоновны Хаютиной-Гладун.
Из приведенных им несколько сомнительных цифр М.Д. делает такой утешительный вывод: «А в 37-м году начался „большой террор“… Осуществили его отнюдь не евреи».Так что спите спокойно, братья евреи на том и на этом свете…
Но вот ведь какое дело: первый судебный процесс по делу «Антисоветского троцкистского центра» (Пятаков, Радек, Сокольников и др.) состоялся уже в январе 37-го года. А ведь требуется немало времени для организации процесса: надо установить круг подозреваемых, произвести аресты, найти свидетелей, допросить тех и других, составить обвинительное заключение и т.д. Так что будет совсем не праздным предположить, что все это было проделано при активнейшем участии не только теперешних 6, но и прежних 43.
А тут М.Д. выдает гораздо более масштабное сообщение по вопросу еврейского засилья: «В 20-х и в первой половине 30-х годов евреи-большевики входили в руководство и партийных и хозяйственных органов власти». Еще как входили-то! Каганович, Литвинов, Ягода, Мехлис, Гусев (Драбкин), Гамарник, Яковлев (Эпштейн)… И тем из них, кто, как хотя бы первые двое, честно трудились на благо родины, низкий поклон. Да в то время еще фигурировали в верхах и Троцкий, и Каменев, и Зиновьев… Выходит, нет у Дейча ясности в этом вопросе, если он сам себе противоречит, а жаждет обличать других.
Весьма примечательно, что в своих обличениях М.Д. доходит до подозрения Солженицына в большевизме, как самом тяжком грехе. И представьте себе, тут он прав! В самом деле, А.С. проклинает Временное правительство «за потерю чувства национального самосохранения», что выразилось в стремлении «к военной победе во что бы то ни стало! к верности союзникам!». Дейч резонно спрашивает: «А кто предлагал спасительное (именно спасительное! — В.Б.) для России решение?.. В русской политический элите 1917 года был лишь один человек, заявивший: „Немедленно вывести Россию из войны во что бы то ни стало!“ И лишь одна партия, призывавшая к этому. Это были Ленин и большевики». Браво, Дейч! Молодец! Простым сачком для ловли бабочек поймал носорога, да еще и пощекотал ему брюхо: «Уж не большевик ли г-н Солженицын?»