Чтение онлайн

–  Павел Дмитриевич, добрый день, - Александр поздоровался с канцлером, даже не поворачивая головы и не открывая глаз.
– Мне сказали, что у вас ко мне неотложное дело. Присаживайтесь. Возле стены есть столик с чаем и два кресла.

–  Да, Ваше Императорское Величество, - Киселев слегка поморщился от слишком фривольной на его взгляд картины и прошел к указанному креслу.
– А нам можно наедине? Это государственное дело, поэтому… - канцлер взял паузу.

–  Девушка кроме своего родного ничего не знает. Кое-как изъясняется на русском, но пока еще плохо понимает нашу речь. Поэтому, если мы перейдем на французский или немецкий, эффект приватности будет полностью достигнут, - сказал Александр по-французски.

Выбор языка был сделан не случайно. Саша понимал, что Павел Дмитриевич очень тяжело воспринимает происходящее в комнате, а потому хотел это несколько компенсировать, перейдя на его любимый язык.

–  Хорошо, - кивнул канцлер, также перейдя на французский язык, который он знал практически как свой родной, особенно после того, как пожил несколько лет в Париже.

–  Я хотел бы обсудить ситуацию, сложившуюся с утечкой информации. Вы же в курсе, что спустя уже несколько дней, всплыли некоторые слова, прозвучавшие на последнем Государственном Совете.

–  Я благодарен вам, Павел Дмитриевич, что вы бдительно следите за обстановкой, но в данном случае нет никакого повода для переживания. Я специально организовал эту утечку, причем лично, передав через разведку кое-какие обрывочные фразы.

–  Но зачем!?
– Искренне удивился Киселев.
– Мы ведь даем возможность туркам подготовиться!

–  Зачем?
– Александр слегка пожевал это слово.
– Видите ли, эта игра ведь не с турками ведется.

–  Я вас не понимаю.

–  Смотрите. Моя контрразведка проявила себя блистательно, настолько, что смогла полностью раздавить большую часть разведчиков англичан, французов и прочих любопытствующих. И тут такой прокол на ровном месте. Почему он мог возникнуть? Как вы думаете, о чем могут подумать в Париже, Берлине и Лондоне?

–  Люди расслабились и работают уже не так качественно.

–  Да. Несомненно. Но это обыватели. А что подумают те, кто меня хорошо знает?
– Александр слегка промолчал, но, не дождавшись ответа Киселева, продолжил.
– Они подумают о том, что я специально скормил им эту новость. Ведь теперь во всех европейских столицах только и говорят об Османской Империи. А вот те же Джеймс Ротшильд и Дизраэли, я просто убежден, ломают голову над тем, зачем я так поступил. Как вы думаете, к каким выводам они смогут прийти?
– Киселев задумался и около пяти минут сосредоточено смотрел на то место, где у тайской девушки чисто теоретически должна быть грудь, но в силу комплекции наличествовали только ребра с прыщиками.

–  Даже не знаю. Специально сообщать о своих намерениях за практически год до начала вам должно быть невыгодно. Какой-то совершенно не логичный поступок.

–  Правильно. А теперь наложите этот вывод на расхожее мнение обо мне, согласно которому, я всегда поступают только так, как мне выгодно. Видите всю прелесть ситуации? Дебет с кредитом не сходится.
– Улыбнулся Александр, впрочем, не открывая глаз.

–  Напоминает задачу с неизвестным.

–  Совершенно верно, Павел Дмитриевич. Именно к этому мнению в европейских столицах и должны прийти. И, как несложно догадаться, они начнут искать это неизвестное.

–  А чем это выгодно нам?

–  Тем, что если поразмыслить в этом ключе еще немного, то вы придете к выводу о том, что я, обнародовав информацию о своем намерении, пытаюсь привлечь к этому событию как можно больше заинтересованных лиц. А зачем?

–  Действительно, зачем?
– Все еще пустым взглядом смотрел на Император Киселев. Он не был человеком быстрого, острого ума, все схватывающего на лету. Поэтому штатные технологические решения информационных войн для него были пока непонятны и не очевидны.

–  Павел Дмитриевич, - слегка расстроенным голосом сказал Император.
– Мне иногда кажется, что вы меня слушаете, но не слышите. Все же очевидно. Я привлекаю внимание

к одному событию, идя в разрез с собственными интересами, для того, чтобы отвлечь внимание Европы от какого-то другого события. Судя по вам, я убежден, что к такому выводу придут не сразу, но придут. В конце концов, мы подскажем, если ума не хватит нашим европейским партнерам.
– Снова улыбнулся Александр.

–  Хм… действительно. А у нас есть, от чего отводить глаза?

–  Нет.

–  Тогда зачем все это?
– Спросил Киселев, с совершенно отчаявшимся лицом.

–  Есть одна замечательная поговорка, которая дает ответ на ваш вопрос. Звучит она так: 'Сложно искать черную кошку в черной комнате, особенно если ее там нет'. Все дело в том, что туркам и французы, и прусаки, и англичане, и итальянцы и многие другие будут в любом случае помогать. Однако если все ясно, то они смогут весьма серьезно вложиться в вооружение Стамбула. Особенно французы, победа в войне которых прямо зависит от того, насколько измотанной русская армия в нее вступит. И вступит ли вообще. Если бы я не сделал этот пасс, то Париж был бы совершенно уверен в том, что отлично себе представляет весь сценарий предстоящих действий. Если бы. Но так случилось, что их дезинформировал и создал миф о том, что я, на самом деле планирую что-то другое. Теперь вы понимаете, зачем все это? Банально для того, чтобы у турок внезапно не образовалось большое количество новейшего вооружения. Не знаю как вам, а мне жизни моих солдат важны. И я стремлюсь к тому, чтобы максимально сократить потери.

–  Как-то все мудрено… - задумчиво почесал затылок Киселев.

–  Причем, одним выстрелом это бьет сразу по нескольким зайцам. С одной стороны существенно снизим объем и качество поставок вооружения туркам. По крайней мере, современное оружие им если и пойдет, то в серьезно ограниченных количествах. С другой стороны мы озадачим головы руководителей ведущих европейских стран вопросом, на который никто из них никогда не сможет дать ответа. Что отвлечет их от работ по подготовке к войне. А это значит, что в грядущих сражениях погибнет больше наших врагов. С третьей стороны, подобная недосказанность не даст консолидироваться политическим силам Османской Империи для борьбы против нас.

–  А на первый взгляд, кажется… - Павел Дмитриевич задумался.
– А что, если не выйдет так, как вы задумали?

–  В таком случае я тоже получу выгоду. Ведь чем ниже в Европе будут оценивать мои умственные способности и возможности моей контрразведки, считая меня просто удачливым дурачком, тем менее бдительным и основательным станет их противодействие. На всем можно сыграть, главное не ограничивать себя стандартными ходами. Думайте как пират. Они, Павел Дмитриевич, часто вытворяли такое, что обычным флотским экипажам и не снилось, просто потому, что не были скованы уставами или какими-либо еще шаблонами.

–  Генрих Антонович!
– Михаил Дмитриевич встал навстречу дорогу гостю, - Очень раз вас видеть. Признаю, не ожидал.

–  Как так? Его Императорское Величество, говорил, что предупредит вас о моем визите.
– Скобелев задумался.

–  Вы верно прибыли по поводу организации штабных игр в моем корпусе?

–  Совершенно верно.
– Улыбнулся Леер и слегка кивнул.

Завершая важнейшие приготовления армии к большому походу, Александр решил развернуть, вначале при штабе первого пехотного корпуса, а в дальнейшем и при всех остальных корпусах, регулярные штабные игры. Для чего ректор Московской Императорской Военно-Инженерной Академии Генрих Антонович Леер, сменивший на этом посту почившего Александра Ивановича Астафьева, выступил в роли постоянного консультанта и независимого арбитра.