Алая птица
Шрифт:
— Ты шарилась на полках?
Она смертельно побледнела. Как он… магия! Она залепетала извинения, с ужасом гадая, что с ней сделают за такие выкрутасы. О королевском правосудии в селе даже заикаться боялись. Купцы и менестрели охотно делились слухами о суровых наказаниях за малейшее преступление закона в пределах столицы и наслаждались перекошенными от страха лицами крестьян.
— Я каждое утро должен наблюдать твои слезы?
— Я подумала, что смогу найти что-то о рунах, — промямлила Айрин, на ходу сочиняя самое простое оправдание. — Вы же не повесите меня болтаться в петле на дворцовых воротах за простое любопытство?
—
Оскорбление стало последней каплей.
— То есть, я еще и уродина?
— На редкость отвратительная. И раз уж мы заговорили об этом, твой голос просто ужасен. Нечто среднее между мышиным писком и лягушачьим кваканьем. А целиком ты вообще похожа на страшное чудовище, хотя бы больше не воняешь, и на том спасибо.
— Да как вы смеете! — в ярости вскочила она. Баснословно дорогой стул из тысячелетнего дуба с грохотом обрушился на пол.
— Как я смею? — Рунар гипнотизировал ее пронзительным взглядом, в котором снова появилось таинственное магическое сияние. — Я спас тебя, уговорил короля проявить милосердие, чтобы ты «не болталась в петле на дворцовых воротах»! Я отдал за тебя сотню золотых монет, на которые можно было бы легко купить дочку любого из королевских советников. И вместо кроткой светской красавицы мне досталась плаксивая дикая страхолюдина!
— А мне сдается, что вам достались только служанки!
В следующее мгновение Айрин подумала, что он ее убьет.
— Убирайся.
Она вывалилась из-за стола и опрометью выскочила за дверь. Миновав коридор и крутую винтовую лестницу, Айрин сбавила шаг, но продолжала пробираться вглубь каменного лабиринта, тяжело дыша от переполнявших ее эмоций. Случайные встречные, в большинстве своем слуги, с интересом посматривали на нее, как на диковинную зверушку, но вместе с тем всячески избегали и игнорировали прямые вопросы.
«Дурочка! Что тебе стоило придержать язык? Рунар, наверное, больше не захочет тебя видеть», — корила себя Айрин, скользя рассеянным взглядом по заметно более ярким витражам. То ли солнце скрылось за тучей, то ли здесь вставки были темнее. — «Бабушка предупреждала быть кроткой и послушной. Он же выгонит тебя, что тогда? Даже если не казнят, Гуго удушит в первую же брачную ночь».
От мысли о брачной ночи с бывшим женишком скрутило желудок — петушиные гребешки определенно не желали задерживаться у нее внутри. Гуго самое место было в женском монастыре — навсегда отбивать всяческие желания у послушниц!
«Вечером я извинюсь, а если понадобится», — она сжала кулаки, — «буду умолять».
В Дубовом Перевале она никогда ни перед кем не склонялась и не признавала ошибок. За исключением Ингеборги и Марсии. Тем более не хотелось идти на поклон к Придворному магу, который сполна насладится ее унижением, а после всыплет плетей.
Противно заныли царапины от шипов. Утром Жули заверила ее, что они почти зажили, а совсем скоро исчезнут последние следы.
Очередная галерея окончилась тупиком, и Айрин пришлось повернуть назад. Замок обступал ее со всех сторон, сворачиваясь подобно змее. Очередная дверь, богато украшенная замысловатыми вензелями, поддалась неожиданно тяжело, натужно заскрипев петлями. Комната оказалась темной, холодной и уставленной высокими стеллажами, доверху заполненными книгами. Они почти упирались в потолок, и если тут были окна, то наверняка, свет просто не мог просочиться сквозь
толстую книжную кладку. В центре библиотеки расположился ряд столов, позади которых приютились миниатюрные банкетки. Айрин медленно прошлась вдоль полок и после недолгих раздумий вытянула толстый том, как вдруг ее напугал старческий вопль.— Кто посмел разрешать слугам трогать? Верни на место, пока не испортила мои книги!
Опираясь на трость, из темноты выполз седовласый старик в длинном балахоне. Айрин торопливо вернула книгу на полку.
— Простите меня, я… Я не прислуга!
— Кто же тогда? — старик подслеповато сощурился на нее и повыше поднял лампу. — Сюда, кроме Розалин, никто не ходит. Разве только Ее Милость почтит меня своим присутствием. А если ты одна из белокостных прошмандовок, что считают библиотеку залом свиданий, то сразу иди прочь!
От подобного сравнения Айрин подавилась оправдательной речью и подбоченилась.
— Я ученица Придворного мага. Сдается мне, я имею права находиться здесь!
— Ах, ученица, — старик хрипло вздохнул и опустился на банкетку, вытянув негнувшуюся ногу. — Отродясь не было у нас маговых учеников. Стало быть, король дерзнул изменить закон? Тревожные времена настали, во истину, тревожные… — он перешел на неразборчивый шепот.
— А вы архивариус? — осторожно поинтересовалась Айрин.
— Последние лет семьдесят, — он поднял голову к теряющимся во мраке стеллажам, затем обратил на посетительницу белесые глаза. — Рунар послал тебя?
— Он не посылал. Я пришла сама.
— Вот как? Книг с картинками здесь нет, обратись в городскую книжную лавку.
Айрин сжала кулаки и медленно выдохнула, усмиряя гнев. В образе сельской дурочки тоже имелись плюсы, но с ним ей не найти ответов.
— Благодарю, я владею грамотой, — ее холодный тон вызвал озадаченный взгляд архивариуса. — На самом деле, мне нужны книги об Эскальте. Что угодно: историческая хроника, магические труды, мифы.
— Эскальт, значит. — Старик нахмурился и причмокнул, затем, после краткого раздумья, поднялся и поманил ее за собой. — Идем. В моей библиотеке целая секция под него отведена, только вот, ученица, там, кроме паутины и пыли, ничего после чисток не осталось. Только старый сборник сказок.
— А вы, случаем, ничего…
— Нет-нет, — архивариус поднял руку, прерывая ее. Рукав темной мантии съехал, обнажив локоть, и на свет показался искусно выточенный протез из темного дерева. — Я поклялся Его Величеству, королю Камередиусу, что никогда не оскверню эти стены упоминанием того, что видели мои глаза, да упокоит Всепрощающий его мятежную душу и души тех, кого коснулся его гнев! — с этими словами он осенил себя знаком Всевышнего и как ни в чем не бывало двинулся дальше, оставив Айрин озадаченно стоять позади с раскрытым ртом. — Ученица, ты идешь?
— Разумеется! Господин, ваша рука…
Архивариус круто развернулся. Трость со скрежетом проехалась по полу и внезапно попала в зазор между двумя каменными плитами. Старик опасно покачнулся, но устоял.
— Я же сказал, что поклялся молчать! Бестолковая из тебя ученица, если ты не слушаешь то, что тебе говорят. Да к тому же бестактная. — Он критически осмотрел ее с головы до ног. — Провинциалка?
— Из села. Оттерла от рук навоз, умылась в канаве — и сразу во дворец.
Вопреки ожиданиям, архивариус вдруг разразился сухим старческим смехом. Гнев Айрин тут же улетучился, и она виновато опустила голову.