Алая аура протопарторга
Шрифт:
Внизу вздыхал и ворочался Африкан. Временами над пыльным дощатым полом вставало зыбкое алое сияние – аура чудотворца была настолько обширна, что не помещалась в комнате… Вот и славно. Значит, лярвы из утеплителя сами поразбегутся – ишь, зашуршали, засуетились!…
Если вдуматься, все складывалось не так уж и плохо… Границу Анчутка пересек удачно, ночует не где-нибудь в канаве и даже не в шалашике, а под самой что ни на есть настоящей крышей. Что еще нужно беженцу для счастья!…
Вокруг дома пугливыми ватажками шастали мародеры, лениво шарили карманные фонарики ментов. Когда три местных жителя принялись
– Да, правду говорят… – вполголоса сетовал под окном кто-то из жуликов, увязывая снятые резные досочки воедино. – Малые детки – малые бедки, большие дети – большие беды. Вот вырастут – только тогда, пожалуй, и отдохнем…
– Ага… Жди… – уныло отвечали ему. – А вырастут – тоже: то отмазывай, то передачу носи… Слушай, может, еще перила прихватим?…
Дождавшись, когда калитка за ними закроется, Анчутка распушил плавающий поблизости сгусток положительной энергии и, с удовольствием в него закутавшись, принялся вспоминать, как ловко он сегодня гасил ментам их карманные фонарики… Снаружи накрапывало. Время от времени особо крупная капля срывалась с навеса и звонко падала в погнутую миску.
Внезапно Анчутка ощутил слабенький рывок силовой линии – и насторожился. Вскоре задергалась другая, третья… Кто-то явно пытался проникнуть на чердак через слуховое окно. Анчутка приоткрыл глаз и слегка повернулся всем тельцем, по-прежнему вися на коготках задних лапок. Опять мародеры, но только на этот раз не люди, а домовые… Гостей было двое: трехцветный короткошерстый и темно-серый с подпалинками.
– Ну, какая зараза понапутала?… – обиженно вопрошал короткошерстый, выбираясь из незримых нитей. Был он невелик ростиком и лопоух. – Нарочно, что ли?…
Серый с подпалинками (тоже плюгавенький, но не до такой степени) разочарованно озирал мохнатое от пыли чердачное чрево.
– Гля-а… – протянул он. – Забрал!… Куркуль!… Я думал: забудет… Такой у него здесь визгун жил!… На три голоса выл в трубе! В терцию, прикинь!…
Короткошерстый вдруг замер и склонил к пыльному дощатому настилу правый лопушок.
– Слышь, а кто это там внизу? – боязливо спросил он.
Оба прислушались. Внизу заскрипел топчан и послышался особенно тяжелый вздох Африкана.
– Бомж, наверно… – предположил тот, что покрупнее, с подпалинками. – Как бы его утром крышей не прибило! Может, пугнем?…
Анчутка не выдержал и хмыкнул:
– Ага! Пугни-пугни… Он тебя, пожалуй, так пугнет, что не зарадуешься… Домовые подскочили, вздыбили шерстку и уставились на висящего вниз головой Анчутку. Затем опомнились и, быстро переглянувшись, двинулись к нему цепким крадущимся шажком, заходя с обеих сторон.
– Слышь, ты, дымчатый… – осторожно, почти жалобно начал лопоухий. – А ты чего это тут?…
– Живу, – нагло ответил Анчутка.
Домовые еще раз переглянулись.
– Слышь, дымчатый… – вкрадчиво продолжал лопоухий. – А ты вроде не из наших… И базар не тот, и висишь не так… Столичный, что ли? На понтах?
– Из Лыцка я, – не без гордости сообщил Анчутка.
Домовые приостановились.
– Прямо из самого Лыцка?… – усомнился тот, что с подпалинками. – Да гонишь! Из Лыцка сейчас не выберешься –
границу закрыли!… – Тут он осекся и заморгал, потому что чердак озарился внезапно розовым сиянием. Видимо, Африкан там, внизу, перевалился на другой бок – и краешек алой ауры вновь пронизал настил.– Слышь… А кто это у тебя там?… – притушив голосок, пораженно осведомился мародер.
– А я знаю? – высокомерно обронил Анчутка. – Порфирия спроси…
Небрежно упомянутое всуе имя Лыцкого Партиарха произвело должное впечатление. По слухам Анчутке было известно, что беженцев из Лыцка баклужинские домовые не жалуют, но зато и побаиваются. Лыцкая группировка домовых контролировала почти два района столицы и часть Чумахлы, не гнушаясь вступать в сговор с домовладельцами и помогая им вытрясать квартплату из жильцов. Привыкши к экзорцизмам Порфирия, беженцы в гробу видели Глеба Портнягина с его демократически мягкими законами и творили, что хотели. Полный, короче, беспредел…
– А почему ты говоришь, что он меня пугнет? – мрачнея, спросил серый с подпалинками домовой, косясь на неструганые мохнатые доски настила. – Он кто вообще?…
– А ты глянь сходи, – посоветовал Анчутка. – Мне вот, например, одного взгляда хватило…
Серый хмыкнул и, скользнув в широкую щель между досками, исчез. Потом появился снова – очень испуганный.
– Ой… – только и смог вымолвить он. – С орденом… В рясе… Так вы что же… вместе, что ли?…
Ах, как хотелось Анчутке выложить все как есть, однако пора было прикусить язычок. Через государственную границу – по воде, аки посуху?… На руках у Африкана?… Нет, такого даже лыцкая диаспора не поймет…
– Да приблудился… – уклончиво молвил он. – Мне-то что за дело? Спит – и пускай себе спит… Какой-никакой, а жилец…
Оба домовых поймали себя на том, что смотрят на беженца, уважительно раззявив хлебальнички, и тут же возненавидели его за это окончательно.
– Ну и как там, в Лыцке? – недовольно посопев, спросил лопоухий.
Анчутка вздохнул.
– Плохо, – признался он. – Гоняют почем зря. Бывало, выберешь семью, поселишься… И только-только уют наладишь – глядь, а соседи уже в инквизицию стукнули – из зависти… Ну и приезжают эти… комсобогомольцы…
– Кто-кто? – попятившись, ужаснулся лопоухий.
– Коммунистический союз богобоязненной молодежи… – угрюмо расшифровал Анчутка. – Нагрянут бригадой, цитатники у них, пульверизаторы со святой водой… И давай изгонять!… «Именем Пресвятой Революции, сгинь, – говорят, – вредное суеверие!…» В общем, хорошего мало…
– Ну, здесь, знаешь, тоже… – ревниво сказал серый. – В Лиге Колдунов вон законопроект выдвинули… О правах гражданства и призыве на действительную службу…
От изумления Анчутка едва не грянулся со стропила.
– Кого на службу?… – ошалело переспросил он. – Домовых?!
– Да и домовых тоже… «Все на защиту демократии!» Нам-то еще так-сяк – в гражданскую оборону, а вот лешим хуже… Им ведь в погранвойска идти – межевыми. Водяных аж в начале мая забрили – Чумахлинку патрулируют…
– Ну, не все… – со знающим видом заметил лопоухий. – Донные пока уклоняются… Русло-то еще не тралили…
И Анчутке живо припомнился водяной Хлюпало, в бритом виде сильно похожий на бежавшего в Аргентину Бормана…