Акция возмездия
Шрифт:
Нет, не забыл, просто не захотел вспоминать. Как и многое другое. Человек взглянул на тусклую хромированную кибернетическую кисть своей правой руки.
Она была покрыта шрамами и "оспинами" от долгих лет пользования... как и одна из механических ног человека, тоже потускневшая.
Незнакомец отошел за скалу, чтобы его не заметили со стороны аэрокара Олманова. Совсем ни к чему было так рисковать. Дмитрия, могуществсннейшего чиновника Конфедерации, могла сопровождать усиленная охрана, а не один личный телохранитель.
Человек положил бинокль в футляр и стоял некоторое время недвижимо,
Его никто не разыскивал.
Никто не знал о том, что он существует.
Девять лет он провел так, чтобы как можно меньше вступать в контакт с окружающим миром. Было необходимо, чтобы никто не знал о его пребывании здесь. Он был аномалией, способной дестабилизировать ход событий, ради которых он и прибыл сюда.
Столь многое могло пойти прахом, если бы его обнаружили, если бы обнаружили его хрустальные пещеры... и все же, несмотря на необходимость предосторожности, несмотря на его сфабрикованное и ставшее уже почти реальным - несуществование, он по-прежнему совершал паломничество к Лицу.
Лицо напоминало ему о доме.
Теперь он понял другую причину, по которой он приходил сюда.
Он надеялся увидеть Дмитрия.
Ему было известно об одержимости старика долбрианцами и Лицом. Несмотря на усилия остаться необнаруженным, он испытывал глубинное желание посмотреть на человека, который был ответственен за все. Ему хотелось увидеть своего бывшего командира, человека, которого он когда-то бесконечно уважал.
И вот сегодня, во время последнего визита, он наконец-то увидел Дмитрия. Теперь, ближе к концу ссылки, это оказалось неожиданным шоком.
Увидев Дмитрия, стоящего на равнине Сидония, он не мог отделаться от мысли об убийстве старика.
Даже после девяти лет добровольной изоляции его ненависть к человеку, который вскоре отдаст страшные приказания, не притупилась, а напротив, еще более обострилась. Но, если он хочет, чтобы его жертвоприношение стало сколь-нибудь значимым, он должен позволить старику отдать эти приказания.
Чтобы получить шанс спасти хоть что-нибудь, ему придется подождать, чтобы они были отданы, ждать, пока они не будут почти выполнены.
Ждать, пока все не закончится.
Но он уже ждал девять лет; и мог подождать еще четыре месяца.
По крайней мере, очень скоро он смог бы отправиться на Землю. Ему всегда хотелось увидеть эту планету.
По прошествии довольно продолжительного времени, когда Дмитрий и Амброуз давно уже улетели, он отправился в неблизкий путь к своему убежищу хрустальным пещерам, в своем роде столь же впечатляющим, как и древнее Лицо. Однако, в отличие от Лица, возраст их насчитывал всего девять лет, и были они скрыты под поверхностью Марса.
Дмитрий проводил совещание на расстоянии примерно десяти километров от Лица, в одной из заброшенных научных станций, разбросанных вокруг остатков долбрианских строений, называемых Городом.
Станция была упрятана под землей у основания одной из атмосферных башен десятикилометровой высоты, которые представляли собой наиболее впечатляющие результаты человеческой деятельности на планете. Атмосферные
башни, построенные разумными самовоспроизводящимися машинами еще в те времена, когда человечество без опаски пользовалось такими машинами, усеивали Марс подобно гигантским одуванчикам-альбиносам.Олманову нравилась мысль о том, что совещание Земного Исполнительного Комитета проводится под "корнями сорняка". Эта метафора приносила ему какое-то странное удовлетворение.
Сама комната для совешдний, выбранная Дмитрием, находилась на глубине двадцати метров под поверхностью Марса. Он выбрал именно ее как из соображений безопасности - хотя все контролируемые ЗИК марсианские строения были безопасными по определению, - так и ради собственного удобства. Дмитрий не хотел менять заведенный им же самим распорядок и устроил совещание на равнине Сидония, неподалеку от Лица, которое- он непременно посещал во время каждого своего визита на Марс.
Олманов прибыл последним. Пятеро делегатов уже восседали за столом, ожидая главу ЗИК. Пятеро делегатов - две определенно противоположные стороны. Дмитрий поприветствовал собравшихся, обмениваясь с ними рукопожатиями и кивками.
На одной стороне стола сидели Пирс Адаме, представляющий Союз Альфа Центавра, и Калин Грин -от Экономического Сообщества Сириус-Эридан. Центавр и Сириус практически всегда действовали сообща в политических делах Конфедерации. Их столичные планеты - Окцисис и Цинос - были почти такими же богатыми и могущественными, как и сама Земля.
На другой стороне стола сидели Роберт Каунда, Сим Вашния и Франческа Фернандес. Каунда представлял самую немногочисленную по населению ветвь Конфедерации - Союз Независимых Миров. Вашния представлял самый большой как по населению, так и по количеству миров - Протекторат Эпсилон Инди. Фернандес представляла "островные" Семь Миров и являлась первым делегатом за последние два десятилетия.
Была она делегатом-нечеловеком.
Дмитрий непроизвольно затаил дыхание, когда протянул ей руку. Она являла собой двуногое животное из семейства кошачьих, ростом выше любого из присутствующих, с абсолютно непроницаемым выражением лица.
Жителям Конфедерации очень хотелось бы забыть прошлое, олицетворением которого являлись миры за пределами Тау Кита. Никто не желал вспоминать о том, что когда-то люди бездушно манипулировали генетическим материалом, создавая различных существ-нелюдей, наделенных разумом.
Люди могли забыть об искусственных интеллектах. Тех можно было Просто отключить.
Существ же, подобных Фернандес, забыть было невозможно. Какими бы замкнутыми и ксенофобными ни стали Семь Миров, с их существованием приходилось мириться.
После формальных приветствий - за исключением Фернандес Дмитрий знал всех присутствующих лично - он приступил к брифингу, посвященному операции "Распутин".
Подобно рукопожатиям и приветствиям, его обсуждение звезды BD+500 1725 и вращающейся вокруг нее беспокойной планеты было поверхностным и небрежным. Все собравшиеся здесь отдавали себе отчет в том, какой экономической "сточной канавой" являлась планета Бакунин для Экономического Сообщества и, в несколько меньшей степени, для Союза Центавра. Все знали также о предложении, выдвинутом Сириусом.