Академия неформат
Шрифт:
– Располагайтесь, где удобно, не стесняйтесь. Мы не на официальном приёме.
Затем оставил коробочку с полиаморфом на столе, и принялся разжигать камин длинной спичкой.Девушке стало интересно, почему он не поджог его, просто щёлкнув пальцами, как люстру в кабинете зельеварения. Поймав её недоумевающе-насмешливый взгляд, мужчина пояснил:
– Не удивляйтесь. Сегодня я уже достаточно разбросался силой, а она мне ещё понадобится для того, что мы с вами тут затеяли. Просто экономлю: иногда даже полезно почувствовать себя самым обыкновенным человеком. Сомневаюсь, что вы всякий раз зажигаете фитиль лишь силой мысли и греете воду для чая при помощи
Жаклин потупилась. На самом деле, зажигать свечу у неё получалось через раз, а потом болела голова. С живым металлом она работала лишь дважды в жизни, если считать опыт с Патриком, хотя в том случае пришлось только руководить процессом. Первый раз… В академии они проходили полиаморф лишь теоретически, но очень досконально. Тётя Аделина где-то достала малую крупицу его – ещё меньше, чем использовали с Шульманом. Сама она магией не владела, поэтому упросила Жаклин зачаровать брошь, чтобы казаться окружающим моложе и привлекательнее. Девушка тогда только закончила учёбу, была полна энтузиазма и хваталась за любую возможность проявить себя.
Девушка вспомнила, как впервые прикоснулась к живому металлу, как он отозвался и потёк в пальцах, не желая отлепляться и впитываться в подготовленную брошь. Только мысленные просьбы и уговоры заставили яркую каплю соскользнуть на блестящую алую поверхность крупного рубина, где он нехотя поплыла к золотой оправе, впиталась в неё, на секунду окрасив её в цвет платины. У самой девушки тогда возникло щекотное чувство где-то глубоко внутри, будто кто-то легонько провёл ресницами.
– …Хотите, можем отложить? – девушка поняла, что ректор уже некоторое время говорит с нею. – Похоже, вы слишком устали. Сколько завтра предстоит уроков?
– Один – зельеварение с пятым курсом. Мадам Фурси обмолвилась, что у них сейчас проходят целительные отвары и настои – вот думаю дать технологию приготовления и сварить с ними два-три целительных зелья.
– То есть план на завтра у вас есть.
Девушка кивнула.
– Тогда решайте, – спокойный голос ректора не выдавал эмоций, – будем проводить тест сегодня, или выберем для этого более подходящее время.
– Сегодня! – выпалила Жаклин. Нет уж – ждать какой-то неизвестный далёкий день, который наступит или нет – не известно?
– В таком случае подсаживайтесь ближе к столу. С вашего позволения, найденный в лаборатории металл, я пока спрячу у себя в сейфе – до выяснения обстоятельств. Впредь, если для работы будет нужно что-либо из дорогостоящих материалов – обращайтесь ко мне.
Девушка вновь кивнула.
– Мы воспользуемся моим материалом: его мне выдал лично принц Тристан, а в происхождении этого, – он поднял выше серебряную коробочку, – я не уверен.
Вайс открыл дверь в шкаф – так показалось Жаклин – вошёл туда. Видимо, за потайной дверью в кабинете находилось ещё одно помещение. Ректор провозился некоторое время, стукнула тяжёлая дверца – сейф, поняла девушка. Наконец, он появился в дверях «шкафа» с блюдцем в руке и коробкой величиной с книгу в другой. На столе он постелил большую салфетку чёрного бархата, на неё водрузил блюдце с кусочком ксантрия величиной с ноготь мизинца. В коробке оказались медицинские инструменты. Жаклин заметно напряглась. Заметив её реакцию, Вайс усмехнулся.
– Ну что, не передумали? На самом деле всё не так уж страшно. От вас требуется лишь капля крови, остальное сделаю я.
Жаклин упрямо помотала головой. Отступать в самый последний момент? Ну уж нет!
Он протёр длинную, устрашающего вида иглу кусочком
ваты, смоченном в спирте. Таким же манером ректор протёр и палец девушки и крепко зажал его в своих пальцах.– Приготовьтесь! – предупредил он и резко уколол иглой подушечку. Жаклин вздрогнула, но сдержала возглас. Вайс выдавил крупную каплю крови на блюдце, подтолкнул туда ксантрий и зажал ранку кусочком ваты.
– Теперь лучше откиньтесь на спинку стула и расслабьтесь, – скомандовал он. Девушка повиновалась. Мужчина вытянул руку над блюдцем и тихо забормотал незнакомую формулу. Металл, до этого момента казавшийся обыкновенным куском железа, немедленно «поплыл», перемешиваясь со свежей алой влагой. Вайс продолжал бормотать: ксантрий расплылся тонкой плёнкой по внутренней поверхости блюдца, полностью поглотив каплю крови Жаклин, жирно поблёскивая.
Вайс резко замолчал и убрал руку: по его лицу скатилась капля пота.
– Смотрите, не теряйте времени! – приказал он, – Запоминайте всё, что увидите!
Жаклин с трудом пододвинулась ближе к блюдцу, ставшему круглым вогнутым зеркальцем, в отражениях которого плыли голубые облака. Тело слушалось с трудом, как у человека, вырванного из глубокого сна, глаза так и норовили закрыться.
– Смотрите же! Время уходит! – голос ректора звучал будто издалека. Девушка изо всех сил всмотрелась в блестящую поверхность – там продолжали двигаться невнятные тени, и вдруг… Она оказалась во дворе, рядом с Джейдом Шаленом, только на этот раз от него шли лучи мутноватого белёсого света, и всё, что он говорил, казалось правильным, прекрасным и очень мудрым… лишь на мгновенье! А потом жестокое прозренье – это манипуляция! Принуждение!
Картинка немедленно исчезла, будто втянувшись в зеркало, на её месте возникла другая: школа, маленький зайчонок, случайно забредший во двор. Жаклин восемь, но она чувствует его страх и растерянность – он мечется, уворачиваясь от ловких рук мальчишек, пытающихся его поймать. Рядом со школой – парк, переходящий в лес. «Сюда! Сюда!» – шепчет Жаклин, стоя недалеко от выхода со двора. Зайчонок отскочил от очередного ловца и припустил к девочке. Она подставляет передник, зайчонок запрыгивает, и теперь уже Жаклин бежит со всех ног в сторону парка…
***
Зеркало вновь поглотило картинку. Некоторое время его поверхность просто оставалась мутной, и вдруг оттуда прямо на девушку уставилась её мать. Она что-то гневно кричала – маленькая трёхлетняя Жаклин сжалась в комок. Слова слились, обрушиваясь на девочку нескончаемым грохочущим водопадом. Под ногами валялся разбитый цветочный горшок, комья земли рассыпались по полу... «Ты неуклюжая! Вечно только мешаешь! От тебя одни беды!» Горло сдавило железными тисками, на глаза навернулись слёзы. «Мама!» – слова не идут, застревая во внезапно образовавшейся преграде. «Ещё и магия эта! Теперь всё летать по дому будет? Не смей больше так делать!»
Живой металл начал быстро собираться к центру блюдца в гладкую блестящую каплю, вбирая в себя её воспоминания. Вайс вытащил из галстука красивую серебряную булавку и ткнул ею в каплю, уже начавшую тускнеть. Жаклин, ещё не до конца отошедшая от видений, затаив дыхание наблюдала, как тоненькие струйки ксантрия осьминожьими щупальцами потекли по булавке. Смешиваясь с серебром, они неуловимо изменяли филигранный узор. Мужчина оставил булавку на блюдце и устало опустился на стул.
– Подождём немного, пусть превращение завершится, – девушка не узнала его голос. Вайс поймав её удивлённый взгляд криво ухмыльнулся: