Академия Апокалипсис
Шрифт:
А на ее теле, прижав коленями, восседала черноволосая незнакомка. Разглядев невероятно белую, немного фосфоресцирующую в полутьме кожу, высокие, острые ушки и черные глаза с алыми искрами в радужках — Алона похолодела. Соседка оказалась темной эльфийкой! А все темные эльфы безоговорочно ненавидят светлых. Эта аксиома не требовала доказательств.
— Я же просила никого ко мне не подселять! — злым, рокочущим от ярости голосом проговорила эльфийка.
Она нагнулась, опершись о ее плечи ладонями. Затем захватила небольшую грудь в плен обеими руками. Стиснула, грубо сжала. — Может, засунуть
— Вряд ли, так как я еще девственница, — честно ответила девушка, хотя ее била дрожь. — Меня зовут Алона, а тебя?
Вопрос застал эльфийку врасплох. Она даже оторвала руки от ее груди.
— Эльвира, — неохотно выдавила та. — Я — темный эльф, если ты не заметила.
Русоволосая девушка пожала плечами.
— Ну и что? Мы же сейчас не в Сребнолесье, и не выясняем, где должны проходить границы между нашими землями. Здесь мы можем сохранять нейтралитет. К тому же, насколько я знаю, ни светлые, ни темные эльфы просто так не убивают друг друга. И всегда объединяются против общего врага… Людей, например.
Она выжидающе уставилась на эльфийку, определяя, подействовал ли ее аргумент.
Эльвира фыркнула, но все-таки слезла с нее, расположившись рядом на кровати, что ужасно нервировало Алону.
Дикое выражение абсолютно безумных черных глаз, хранивших в себе Вечность и Смерть, пугало до дрожи. Они казались ей глазами куклы, лича, но отнюдь не живого существа. Пусть даже темной эльфийки.
Они были такими яркими, но казались настолько мертвыми.
— В магической академии «Апокалипсис» — каждый сам за себя, — усмехнулась черноволосая девушка. — Здесь нет друзей и любимых. Есть только предательство, насилие, секс. Ну, и немного магии, — закатила она глаза. — Чтобы называться не борделем с казематом для пыток, а магической академией.
— Если ты думаешь, что лишила меня последних иллюзий — то ошибаешься. Примерно так я все это и представляла.
Алона неторопливо рассматривала темную, мрачную комнату, так похожую на склеп. Плывущие в воздухе светящиеся шары, — словно маленькие, злые луны, бросали зловещие отблески.
«Луна на кладбище!» — почему-то подумалось впечатлительной девушке.
— Это хорошо. Иллюзии дарят роскошную смерть. Потому что лишают инстинкта самосохранения. Любовь — иллюзия, дружба — тоже. А родственники вообще могут стать твоими убийцами! Ради наследства, например.
Она снова приподнялась над девушкой, щекоча длинными волосами, нависшими над Алоной, как темный полог. Затем коснулась губами ее губ, снова сжав грудь. — Любви здесь нет! Ты должна это запомнить!
— И для этого ты меня лапаешь? Чтобы до меня лучше дошло?
Она безуспешно попыталась оттолкнуть девушку. Но легендарная сила темных эльфов, как оказалось, не была такой уж легендарной.
— Не дергайся! — прошипела Эльвира явно возбужденным голосом. Она потерлась об нее своей грудью. — Я тебя хочу!
Девушка начала порывисто целовать ее шею, плечи, нетерпеливо сдергивая ночнушку вниз, открывая нежные полушария груди.
— О, как ты прекрасна. И нежна, — она провела ладонью по ее
коже. Затем приподнялась и сняла с себя сорочку, оставшись обнаженной. Тонкое тело с налитой грудью и распущенными черными волосами было слишком идеальным. И вновь показалось жертве искусственным, словно статуя из белоснежного мрамора.— Зачем тебе… это? — прошептала изрядно шокированная Алона, хотя тело, нависающее над ней, ей очень понравилось. Как и любой эльф, она высоко ценила красоту. Пусть и у врагов.
— А ты думаешь, что хоть что-нибудь имеет значение, кроме жизни и смерти? — прошептала в ответ девушка, снова наклоняясь.
Ее руки расстегивали пуговицы, расположенные по всей длине ночной рубашки. А губы целовали каждый сантиметр открывшегося белого тела.
Алона ощутила возбуждение, которое смело и усталость, и шок, и ужас. Оно накатывало громадными волнами, будто в море начался шторм. И эти волны уничтожили все то наносное, что казалось ей раньше важным, значимым и нерушимым.
Она протянула руки и обхватила ладонями груди, начала нежно ласкать чувствительные соски.
Эльвира застонала и откинула голову.
— Только не думай, что секс что-то изменит в наших отношениях! — прошептала темная эльфийка прямо в губы русоволосой девушке, прежде чем крепко, с языком поцеловать ее. В этом время одна ее рука по-хозяйски расположилась между ног девушки, а другая поглаживала подтянутый, беломраморный животик.
Алона еле уловимо кивнула, ощутив щемящую грусть, тонкой струйкой разбавляющую наслаждение.
Хоть она первый раз занималась сексом, ей больше была нужна подруга, чем даже любовница с идеальной фигуркой и кукольным личиком.
Когда страсть была много раз подряд утолена, они упали рядом, тяжело дыша, раскаленные, как две чугунные сковородки в разогретой печи. Чуть влажные от пота, с запахом страсти на коже.
— Даю полезный совет: если будут насиловать, расслабься и получай удовольствие! — с видом величайшего благодеяния произнесла Эльвира.
Алона фыркнула:
— По-моему, я это только что и сделала.
— С девушкой проще. К тому же, я тебе помогла. Немного растянула девственную плеву. Потом, когда будут насиловать мужчины, тебе уже будет легче. Постарайся действительно получить от этого удовольствие! Или твоя жизнь тут будет ужасна!
— Посмотри, кто это там? — хрипло прошептала светловолосая девушка, указывая дрожащим пальцем на высокое окно с незапертыми ставнями, сквозь стекло которого было видно прекрасное небо и серп луны, как и башни академии. — Неужели вампирша? И куда только ваши дежурные смотрят?
Эльвира резко обернулась и села на кровати — и ее глаза тоже округлились от ужаса.
Вдвоем они уставились на очень напоминающее девушку странное существо, стоящее на карнизе и глядящее на них через стекло, с ладонями, прижатыми к гладкой, прозрачной поверхности.
Слишком белая кожа, какая-то неживая, почти прозрачная, будто сияла в ночи, как еще одно светило, а длинные седые волосы обрамляли очень юное личико. И глаза — будто горящие угли. В них словно полыхало желтое пламя. Прозрачная ночная рубашка не скрывала ее прелестей: длинных, стройных ножек, маленькую грудь с бледно-розовыми сосками, тончайшую талию.