Ах, Париж!
Шрифт:
Она хотела еще что-то добавить, но тут подошел лорд Харткорт. В руках он держал огромный букет ландышей — почти все цветы, которые были у старика.
— Замечательно! — воскликнула Гардения. — Но вы не должны были тратить на меня такие деньги. Мне стыдно, что я обратила ваше внимание на цветы. Большое спасибо! — Гардения опустила лицо в букет, а когда подняла глаза, мужчины увидели, что они полны слез. — Я понимаю, это неблагодарно с моей стороны, — тихо проговорила она, — но я безумно скучаю по Англии.
Перед мысленным взором лорда Харткорта внезапно предстал его дом весной, окруженный
«Я уже достаточно повеселился, пора домой», — заключил он.
Но тут он представил, как пустынен огромный и красивый особняк. Совершенно другое дело, когда в доме гости, но нельзя же постоянно устраивать приемы, а мужчине, если он намерен довольно продолжительное время жить в деревне, нужна жена. Лорд Харткорт вспомнил о девице Роугэмптон и содрогнулся. Он становится сентиментальным, сказал он себе. Ему нужна не жена, а новая Генриетта, и чем раньше он займется поисками, тем лучше.
— Продолжай развлекать мисс Уидон. — Голос Берти ворвался в его думы и вывел его из оцепенения. — Я заметил тут Арчи Клейдона. Я хочу спросить, нет ли у него каких-нибудь сведений о скачках дерби. Ему всегда все известно.
При этих словах Берти поднялся и стал пробираться между столиками, оставив лорда Харткорта и Гардению вдвоем.
Девушка пыталась найти какую-нибудь тему для разговора, но тщетно. Мысли ее были заняты тем, что она только что узнала о лорде Харткорте. Внезапно она подняла на него глаза. Ей показалось, что он задал ей вопрос, но она никак не могла сообразить, о чем речь.
— Вы все еще счастливы? — поинтересовался он.
— Конечно, — ответила она, понимая, что ее слова не совсем искренни.
— Вы очень хорошо выглядите, — сказал он, и почему-то его комплименты значили для нее гораздо больше, чем примитивное восхищение Берти. — И платье у вас замечательное.
— Тетя Лили была так любезна, что купила мне его, — засмущалась Гардения.
— Она не единственная, кто готов проявить щедрость по отношению к вам, — заметил лорд Харткорт.
Совершенно неожиданно для себя он накрыл ее руку своей. Рука была без перчатки, и Гардения почувствовала тепло и приятную тяжесть его пальцев. Внезапная дрожь пронзила ее тело, это ощущение не было похоже на те эмоции, которые она когда-либо испытывала в своей жизни.
Девушка заметила, что взгляд лорда Харткорта устремлен на ее губы. Щеки Гардении запылали, и совсем не потому, что она все поняла. Ее заставило покраснеть незнакомое чувство, волной нахлынувшее на нее при его прикосновении, и какое-то волшебное притяжение, возникшее между ними. Она почувствовала, как его пальцы напряглись.
— Знаете, — мягко заговорил он, — право выбора остается за вами. Никто не заставит вас делать то, чего
вы сами не желаете. Вы сами должны принять решение.Его слова озадачили Гардению. Она не поняла, что он имел в виду. Все это было частью непостижимых отношений между нею и двумя молодыми людьми, столь неожиданно ворвавшимися в ее жизнь. Она не понимала и половины сказанного ими. Единственное, что она знала, — что сердце начинает учащенно биться, дыхание с трудом прорывается через приоткрытые губы.
— Вы так молоды и неиспорчены, — услышала она голос лорда Харткорта. — Думаю, с вами надо срочно что-то делать.
Гардения собралась было спросить его, почему надо спешить, но не успела вымолвить и слова, как он убрал руку и откинулся на спинку стула. Ей не понадобилось оборачиваться, чтобы понять — возвращается Бертрам Каннингэм.
Сев, он опустил свой цилиндр на соседний стул.
— Арчи говорит, что Майнорин наверняка выиграет, — объявил он.
— Лошадь короля! — воскликнул лорд Харткорт. — Да, у нее есть некоторые шансы.
— Арчи считает, что она обязательно победит. Если мои финансовые дела уладятся, я все поставлю на нее, и Гардения получит лучший и красивейший подарок во всем Париже.
Гардения покраснела. Он назвал ее по имени, но она решила, что будет выглядеть суровой и старомодной, если одернет его. Ей также казалось, что тетя Лили будет недовольна, если она примет подарок от молодого человека, но она считала грубым и неблагодарным сказать ему об этом. Может, лошадь проиграет, успокоила она себя.
Время бежало быстро, и наконец Гардения поднялась.
— Думаю, мне пора домой, — сказала она. — Сегодня мы идем в театр, в «Комеди Франсез». Я впервые в жизни буду смотреть французский спектакль, и мне, естественно, не хочется опаздывать.
— А кто вас сопровождает? — поинтересовался Берти.
— Барон, — ответила Гардения. — Он сказал, что приведет с собой одного знакомого, чтобы нас было четверо. Надеюсь… — Внезапно она замолчала.
— …не Пьера Гозлена, — закончил за нее лорд Харткорт. — Ради вас я тоже буду надеяться.
— Я не вынесу этого! — воскликнула Гардения. — Он все испортит. Нет, я уверена, это будет кто-то другой.
И все-таки, чувствуя себя несчастной при мысли, что может ошибаться, она промолчала всю дорогу домой.
— Не забудьте, о чем я вас просил, — прошептал Берти, когда они остановились около Мабийон-Хауса. — В четверг я приду в гости к вашей тетушке, и у меня будет с собой план. Но все равно ждать слишком долго. Я обязательно заеду, может, представится возможность увидеть вас.
— Я не знаю, какие планы у тети Лили, — ответила Гардения.
— К черту тетю Лили! — в бешенстве проговорил он. — Я должен увидеть вас.
Гардения улыбнулась. Лорд Харткорт помог ей сойти.
— Большое спасибо, — сказала она. — Я очень хорошо провела время и получила огромное удовольствие.
Лорд Харткорт пожал ей руку, и молодые люди приподняли цилиндры.
Гардения взбежала по ступенькам и скрылась в доме. Проходя через холл, она бросила взгляд на часы и увидела, что уже шесть. Значит, тетя Лили отдыхает. Она поднималась по лестнице, когда из будуара тетушки вышел барон и захлопнул за собой дверь.