Чтение онлайн

Я успел перемолвиться с братом о сообщениях Щукина. Оперативные сводки мы в то время еще не уничтожали; повидимому, в штабе кто-то, кроме нас, работал под­польно.

Подали машину, и на Сумской мы встретили четыре автомобиля с англичанами. Май-Маевский встретил Брикса и повел по фронту выстроенных войск. Англичанин шел впереди, а Май-Маевский, как подчиненный, сзади. Брикс на ломаном русском языке крикнул: «Здравствуйте, герои- корниловцы !»

— Здравия желаем, ваше превосходительство, — отве­тили войска, а буржуазия неистовствовала:

— Ура! Ура-а!

Брикс разговаривал с Май-Маевским по-французски, с его длинного лица не сползала

самодовольная улыбка. После церемониального марша, Брикс с Май-Маевским уехали в штаб армии (в гостиницу Гранд-отель), на бан­кет. Сюда собрались высшие чины штаба, духовенство и особо привилегированная аристократия. Все внимание было сосредоточено на Бриксе, точно он был правителем России. Шампанское лилось рекой, произносились бесконечные тосты. Музыка играла английский гимн, кричали «ура» королевскому правительству. Брикс пил очень мало; вы­ражение лица говорило о том, что он чувствовал себя хозяином, а присутствующих милостиво соглашается счи­тать своими слугами. Но дикая пляска джигитов с кин­жалами расшевелила даже высокомерного англичанина. Он пришел в восторг. После банкета высокого гостя по­везли в государственный драматический театр. Опять овации и цветы от буржуазии. Во время действия я шепнул генералу:

— Ваше превосходительство. Вероятно, генерал Брикс любит цыган, а в «Буффе» имеется сейчас хороший хор.

Май-Маевский обрадовался: цыгане были его любимым развлечением. Мы уехали в «Буфф» со второго действия. Князь Адамов, посланный раньше, приготовил генералам встречу. Мы подкатили к ресторану, и оркестр грянул патриотический марш. Прохожие останавливались и озло­бленно смотрели на пьяную ватагу. Брикс с Май-Маевским разошлись и полураздетым женщинам за восточные танцы бросали большие деньги. В пьяном угаре и пляске офи­церьё орало вместе с цыганами: «еще раз, еще раз, еще много, много раз...».

В это время на фронте рекою лилась кровь.

Май-Маевского и Брикса уложили в автомобиль в не­вменяемом состоянии и развезли по квартирам. На другой день в саду, в здании коммерческого клуба, собрались все гражданские власти и представители буржуазного обще­ства. Генерал Брикс произнес приветственную речь на английском языке. Слушатели осыпали Брикса вопросами о положении на юге России; переводчик еле справлялся.

Брикс спросил: «Есть ли у вас сырье и в каком коли­честве?..», — больше он ничем не интересовался. Из клуба генерал Брикс пригласил Май-Маевского к себе на интим­ный вечер. За столом Брикс торжественно сказал:

— Владимир Зенонович, от имени своего правительства поздравляю вас со званием «лорда». За вашу доблесть и новую стратегию вы награждаетесь орденами св. Михаила и Георгия. Ваш вензель будет отныне красоваться в церкви св. Михаила в Лондоне.

Подняв стакан с виски, Май-Маевский в сильно возбу­жденном состоянии засвидетельствовал свою преданность английскому королю Георгу в лице ген. Брикса.

Брикс пообещал выслать ордена в ближайшем времени. Разговор генералов принял совсем дружественный характер. А мы с адъютантом англичанина беседовали о способах борьбы белых и красных.

На другой день я спросил генерала:

— Ваше превосходительство, как видно, Брикс остался доволен. О чем вы говорили?

Май-Маевский был в хорошем расположении и с улыбкой ответил:

— Они Россией интересуются постольку, поскольку имеют личьые выгоды. Англичане — народ хитрый! Заме­нить гарнизонную службу цветными войсками Брикс кате­горически отказался, ссылаясь на одесский случай. Англи­чан интересует

исключительно экспортный вопрос.

Брикс уехал, а Май Маевский отбыл на фронт орлов­ского направления. Вблизи станции Глазуновка стояли колонны корниловцев. После оглушительного «ура» и тор­жественной встречи генерал громко спросил:

— Доблестные корниловцы сколько верст до Москвы?

— Четыреста.

— Четыреста двадцать.

— А сколько корниловских переходов?

— Двадцать!

— Восемнадцать!

Май-Маевский громко крикнул:

— За восемнадцать — ура!

— Ура, ура, ура! — прогремело в ответ.

На обратном пути в Харьков Май-Маевский разговари­вал с генералом Ефимовым.

— Подъем у корниловцев есть. Продвигаемся быстро. Если красные не учтут момент, — успех обеспечен. Судя по газетам, Каменев все силы бросил на Колчака. Меня пугает, как бы эти силы не обрушились на нас.

— Владимир Зенонович, я предполагаю, Деникин учи­тывает положение на колчаковском фронте. Еще ряд ударов вызовет у красных панику, и они безусловно бу­дут принимать меры к приостановке нашего движения.

— Плохо, что у нас нет резервов, которые можно было бы бросить, вслучае нажима, — сказал Май Маевский.

— В этой войне нужно иметь сноровку. Бои идут исключительно по линиям железных дорог, и резервы

необходимы. Скажите, Владимир Зенонович, ваше мнение о Брусилове? Мне кажется, он играет большую роль у красных?

— Помимо Брусилова, у красных служат Гутор, Клембовский, Поливанов, Заиончковский и много других генера­лов. Все они, по занятии нами Москвы, будут оправды­ваться невозможностью перехода. Несомненно, Брусилов помогает Троцкому. Я удивляюсь, почему Деникин цере­монится с ген. Болховитиным? [4] Такого мерзавца давно нужно было повесить. Он послужил бы хорошим приме­ром для тех, кто находится в Совдепии и служит крас­ным.

— Я также не понимаю Деникина. Колчак просил офицеров. Почему не послать? Небольшой ущерб для нас.

— Конечно, хорошо занять Москву прежде Колчака, — раздумчиво сказал Май-Маевский: — я с этим согласен. Но представьте картину, если нам не удастся. Ведь вся вина ляжет на Деникина и Романовского.

— Да, Владимир Зенонович, я с вами согласен. Веро­ятно, Деникин уверен в успехе.

—Ваше превосходительство, прибыла делегация от горнопромышленников, желающих поднести вам шашку, — доложил я Май-Маевскому.

В садике штаб-квартиры тотчас же выстроилась почет­ная рота с оркестром. Май-Маевский вышел в садик.

Через несколько минут появилась делегация, возглавля­емая капиталистом Рябушинским. Оркестр заиграл марш, и Май-Маевскому была вручена шашка. После церемонии состоялся роскошный обед из личных сумм Май-Маевского (в его распоряжении было двадцать миллионов). После обеда генерал долго любовался шашкой.

А на этой шашке была выгравирована надпись:

«Генералу Май-Маевскому, Владимиру Зеноновичу, от горнопромышленников юга России».

«Георгий Победоносец когда-то ударом меча сразил змея, мы твердо верим, что Вы так же, как и св. Георгий, покончите с большевизмом.