Чтение онлайн

— Привет, Мирослав, — отозвался я мысленно. — Рад видеть. А что значит «опять заклинило», с ним уже такое бывало?

— О, это долгая история… Как белый коридор по которому я вынужден идти каждый день, но все никак не достигну света.

— Она сейчас упадет, — думаю я, глядя на окаменевшую няню.

Мстислав проплывает сквозь стену и оказывается рядом с женщиной. Он проводит своей невесомой рукой перед ее лицом.

— Её тут нет. Душа ушла пятками в пол, а сама витает где-то над потолком. Обычный ступор. Смотри.

Призрак

резко дунул ей в лицо. Никакого ветра, конечно, не было, но женщина вдруг судорожно вздохнула, затрясла головой и, не издав ни звука, быстрыми шагами выбежала из покоев, потирая руки, будто от холода.

Дмитрий снова принимается плакать. Его крик становится более пронзительным и недовольным.

— Что это было? — спросил я у Мстислава, не отрывая глаз от своего «брата».

Призрак делает круг по комнате, пройдя сквозь люльку наследника, и я вижу, как тот поморщился, наморщив свой маленький носик.

— Пакость, — отчеканил он мысленно. — Старая, как мир. Это не магия, Миро. Вернее, не та магия, которую ищет твой отец. Та — светлая, огненная, от жизни. А это… это изнанка. Это голод. Он не просто смотрел на нее. Он… подпитывался. Её страхом, её растерянностью. Её жизненной силой.

Лед «пополз» по моей спине. Я уставился на Дмитрия, принимаюсь разглядывать на это розовое, казалось бы, беззащитное существо.

Но он же младенец!

— Младенцы бывают разными, — холодно замечает Мстислав. — Одни рождаются из любви и надежды. А другие… другие могут быть сосудом. Или дверью. Император инстинктивно чувствует угрозу. Он хочет заменить его тобой не потому, что ты сильнее. А потому что ты… светлый. В тебе нет этой червоточины. В нем — есть.

— Ха, это я-то светлый?! — иронично хмыкаю я. — Адвокат демонов? Если я светлый, тогда кто он?! Сам демон?!

— Не исключено, — подтверждает мою догадку призрак.

Я перевожу заинтересованный взгляд на охрану. Может они что-то зафиксировали? Но стражи у дверей даже не шелохнулись, когда все происходило. Они ничего не видели и не слышали. Для них маленький царевич просто кричал, а нянька не справилась и убежала. Обыденная картина.

— Тогда нужно сообщить об этом в службу отлова демонов. Здесь же есть такая? Я хоть всю прошлую жизнь пробыл их адвокатом, но этого младенца явно лучше изолировать от общества, не нравится он мне.

— Нужны доказательства, — прошелестел Мстислав, его призрачный силуэт замер рядом со мной. — Никто не поверит показаниям призрака и впечатлениям младенца. Нам нужны факты. А факты, скорее всего, там.

Он кивком указывает на потайную дверь за ковром, ведущую в личные апартаменты императора и его архивы. Туда, куда мне, ползающему ребенку, хода нет.

— Я пойду, — решительно говорит Мстислав. — Стены для меня — не преграда. Секреты тоже. Если что-то скрывают, я это найду. А ты… смотри. Запоминай. Кто подходит к нему, что они чувствуют, что происходит с его аурой. Твоя наблюдательность — наш главный козырь. Они все думают, что ты ничего не понимаешь. Пусть так и думают.

Он растаял в воздухе, словно его и не было. А я остаюсь один. С моим, так сказать, «братом». С его безостановочным плачем и с холодом, который исходил не от мраморных стен, как могли подумать многие, а из самой глубины той

маленькой, укутанной в шелк колыбельки, где лежало будущее нашей империи. Или ее конец.

Я сжимаю кулачки и прикусываю губу своим беззубым ртом. Неприятное чувство все еще сидит где-то глубоко внутри, холодным комком. Но его начинает вытеснять новая яркая эмоция — решимость. Я никакой не «запас» и не второй номер. И оказался я здесь явно не просто так. Я все расследую и узнаю, что за тварь лежит в колыбели, предназначенной для сына империи.

— Барин приехал! А с ним уважаемая комиссия… — слышу я запыхавшийся голос Остапа. Он вбегает в тронный зал и останавливается, пытаясь отдышаться.

— Готовьте моих сыновей к показу, а также пухляка — приказывает грозно император. — Да прибудет с ними сила, ведь в конце останется лишь один из них.

Глава 21

Сегодня во дворце пахнет иначе. Не сладкими духами Дуняши, не воском и не супом. Пахнет страхом. Он острый, кислый плывет по коридорам, как дым после пожара. Даже няньки шепчутся, а не болтают, как обычно, и их руки, когда они меня одевают, дрожат.

Меня принесли в Малый тронный зал и поставили за огромную, тяжелую портьеру из бархата, что пахнет пылью и старыми тайнами.

— Сиди тут тихо, Мирославушка, как мышка, — говорит старая Агафья, моя нелюбимая няня. Ее голос похож на треснувший колокольчик, а сама она — на официантку богом забытого бара во время Октоберфеста.

— Не шевелись и не кричи.

Я не понимаю, зачем я здесь, но ее страх заразителен. Я прижимаюсь спиной к холодной стене и замираю. Сквозь щель между тканями я вижу кусочек зала: золоченые ножки трона и край сапога моего новоиспеченного «отца»-императора. Он не двигается. Он — каменный.

Потом двери с грохотом распахиваются, и в зал входит человек. Он не похож на придворных. На нем нет шелков и парчи, только простой, но дорогой кафтан темного цвета, в котором он кажется еще больше. От него пахнет… лесом. Холодным ветром, сосновой хвоей и чем-то железным. Это запах далеких земель, тех, что на краю карты. А ещё от него пахнет жареными пельменями, которые он явно недавно употребил — сковородку или две.

Император не встает.

— Князь Рублевский, — голос императора плоский, без единой нотки приветствия. — Твой визит нарушает все договоренности.

Князь. Рублевский. Это имя будто обжигает меня изнутри. Мой «настоящей» батя из этого мира. Его образ стерся из моей малышатской памяти. У меня тогда и глаза-то все видели в черно-белом свете и шиворот-навыворот. Понятное дело, я не запомнил черты его благородного барского лица — черты садиста.

— Договоренности соблюдаются до тех пор, пока их соблюдают обе стороны, ваше величество, — голос у князя глубокий, резкий, как удар топора по дереву. — Ты нарушил ее первой. Где моя жена? И где… мой сын?

Сын. Слово падает в тишину зала, как камень в воду. Мое сердце вдруг начинает стучать где-то в горле. Я инстинктивно прижимаю к груди своего плюшевого медвежонка, которого успел схватить, когда меня уносили из комнаты. Хотел потренировать с ним магию исчезновений. Подумалось, что если я умею исчезать сам, может я смогу делать невидимыми и какие-то предметы.

— Твоя жена — мертва, — отвечает император, а в его голосе нет ни капли сожаления. — Умерла от горячки вскоре после родов. А твой сын… твой сын разделил ее участь.