Чтение онлайн

Браслет естественно молчал, сверкая и переливаясь яркими отблесками, но и поток иных мыслей прекратился, а сердце радостно забилось, будто бы подтверждая: "Да, это так, ты угадал, ты понял, ты, наконец, постиг, что и вещи могут говорить, только нужно уметь их слушать".

"Залазь в карман — говорилка", — ласково и вслух произнёс Хрусталёв, опуская браслет в карман пиджака, и в тот же миг, устыдившись своих слов, посмотрел вокруг, пытаясь рассмотреть тех, кто мог услышать его слова. Но, не обнаружив никого, успокоился, захлопнув дверцу автомобиля и нажав на брелок сигнализации, двинулся к углу дома Марии.

Хрусталёв

поднимался по лестнице вдоль розовых подъездных стен, в этом доме он лифтом не пользовался преднамеренно, желая каждый раз насытиться чистотой и порядком общественного помещения, чего не часто встретишь в других подобных местах. Вот только сейчас и здесь он начал составлять мысленный отчёт о проделанной работе, потому остановился между этажами у окна и, размышляя, залюбовался огромным кустом кротона в светлом пластиковом горшке под серый мрамор.

Куст не был стройным и высоким, как в цветочном магазине, а наоборот — раскидистым и шарообразным. Большие листья завораживали взгляд не только причудливой вытянутой формой, но и разной цветовой гаммой, вверху светло-зелёные с жёлтыми прожилками и крапинками, в средине уже темнее и сочнее, а внизу вообще тёмно-яркие и уже преимущественно бордового окраса.

Неожиданно для самого себя он просунул руку под листья и потрогал землю в горшке. Она была влажной. И тут он заметил мощный древовидный ствол, отпиленный на высоте приблизительно сорока сантиметров. От его основы по всей высоте отходили такие же древовидные отростки, но тоньше и чаще покрыты листьями, которые в своих окончаниях уже превращались в молодые и зелёные побеги. Вот они и создавали пышную кустистость.

"Да брат тебе досталось, — почти вслух сказал он про себя, трогая пальцами правой руки аккуратный чёрный спил ствола, — красота требует жертв".

"Всё-таки ощущается некая двойственность этого утверждения, почему мы подстраиваем мир под себя? почему не видим и не ощущаем его естественной красоты? И понятие Варева, вор — антивор — сторож, сторож — антисторож — вор, антивор и антисторож — это один и тот же человек, неверно. Между вором и сторожем не прослойка, а другое измерение, где антивор противостоит антисторожу. И мы стоим на пороге этого измерения, но смотрим сквозь него, наблюдая всё, что находится за ним".

Странный поворот в рассуждениях не отдалил его от реальности, а наоборот вернул в неё и заставил, наконец, прекратить созерцание красоты и порядка. Он двинулся дальше и уже остановился у приоткрытой по звонку с домофона металлической двери. Рассматривая светло-коричневый узор под дерево на пластике, он медлил, но понять, почему не мог и, толкнув дверь, услышал голос Инны:

— Андрей Викторович, а я уже подумала, что вы просто не вошли в подъезд, лифт не щелкает, и шагов не слышно, за такой промежуток времени можно и до девятого этажа подняться, а не только до второго.

— Как всегда любовался вашими цветами, вот и задержался, — просто и без затей ответил Хрусталёв.

— А мы и не знали, что вы флорист? — вступила в разговор Мария.

— Вот теперь знайте, — полушутя, полусерьёзно ответил он, снимая верхнюю одежду, и тут же почувствовал вторжение, но ставить блокировку не стал, а наоборот помог и подбросил лёгкий скан-вопрос.

"Вам приходят иные мысли? Мне всё чаще и чаще. Я связываю это с браслетом. Он открывает чужой канал мышления или притягивает поток

чужих мыслей".

"Продолжайте. Я понимаю вас".

"Что продолжать? Если действительно понимаете".

"Я вижу ваше психическое напряжение, но считаю вредно форсировать события".

"Никто не собирается ничего форсировать, наоборот, пробные кратковременные включения только способствуют дальнейшему продвижению и устраняют ощущение топтания на месте".

"Мы не топчемся, мы обретаем качество, совершенствуемся".

"Мир вокруг нас меняется, и мы должны идти впереди, а не следовать в кильватере изменений".

"Суждение не развито. Поясните".

"У нас могут возникнуть проблемы раньше, чем мы ожидаем".

"Что вас так напугало, подумаешь, с браслетом поговорили, ну и что?"

"Проблемы и в бизнесе, бывшим ментам из службы безопасности банка не нравится, что мы наступаем им на пятки".

"Рынок, конкуренция".

Обмен осуществлялся на ходу, он следовал за ней. Она, не произнося ни слова, завела его в большую комнату и остановилась у своего привычного места. Повернувшись, она перестала общаться телепатически, посмотрев прямо в глаза, пригласила его:

— Присаживайтесь, сейчас мы постараемся разобраться в ваших опасениях.

Он послушался и уселся за стол, выложив на его середину, по негласной новой традиции, браслет. Вещица преломила свет из окна и блеснула двумя лучами в противоположные стороны. Один в его направление, другой, естественно, Марии.

"Вот оно связующее звено, — пронеслось у него, и тут же обратно, — это становится наваждением каким-то, если не грубее — манией".

— Разговаривать с предметами и самим собой для вас не является странностью? а ведь в народе таких людей называют чудаковатыми. Чудак рифмуется с нехорошим и неблагозвучным словом, да и смысл стоит где-то рядом.

— Это предвзятое суждение, ведь многие люди разговаривают с предметами и не считают это зазорным, хотя, возможно, не видят в этом никакой пользы. Это происходит непроизвольно, стремление поговорить прорывается из-под сознания и выглядит естественно. В такой момент, чем бы человек ни занимался, он подходит творчески к делу и слегка углубляется в себя, отстраняясь от окружающей действительности. Так поступают водители, ремонтирующие машины, компьютерщики, чинящие железо, программисты, устраняющие сбои в программах, и даже сантехники, ликвидирующие течь в кранах. Вы вспомните о похожих случаях в своей жизни, наверняка найдётся и у вас личный пример.

Лёгкость и простота рассуждений Марии, обескуражили Хрусталёва и заставили посчитать её доводы правильными и близкими к истине. И он действительно вспомнил забавный случай с компьютером, подрабатывая на заре массовой компьютеризации, он устанавливал одному предпринимателю складскую программу. Программа установилась нормально и работала, как и полагалось, но случались непонятные сбои. Девушка, которой предстояло с ней общаться, садилась под наблюдением Хрусталёва за клавиатуру, нажимала те же клавиши, что и он, и программа зависала. Андрей садился следом и, не перегружая систему, а шутливо говоря с ней, заставлял её работать. Окружающие посмеялись и отнесли такой курьёзный случай к негативной энергетике девушки, что недалеко от правды, но вот, что заставляло программу функционировать потом, никто тогда не обратил внимания, и лишь только сейчас Андрей постиг, что в этом что-то есть.