Абсолютная власть
Шрифт:
– Главное, не очутиться в подвале под станцией, - шумно дыша, Андрей подтянул топорик и вставил его в щель между жалюзи и стеной, - а то я буду чувствовать себя полным идиотом…
Справившись и с этой решеткой, он поджег кусок бумаги и бросил его вниз.
Всё то же самое. Черный каменный пол и ободранные стены туннеля.
– Полез, - он перевалился за «окно» и, повиснув на руках, спрыгнул на пол.
– Давай за мной, я посвечу зажигалкой.
Через минуту Ольга стояла рядом с ним. Отдышавшись, они соорудили новый «факел» и медленно двинулись вперед.
Пройдя метров тридцать, Андрей почувствовал ещё одно биение
Они продолжали идти, пока туннель вдруг не закончился плотной бетонной стеной.
– Надо же, какое свинство! Вот тебе и «подземный ход»!
– судя по голосу, Ольга была вне себя от досады.
– Неужели придется лезть обратно в шахту?
– Подожди, ты разве не чувствуешь, что здесь - совсем другой воздух?
– Ты о чём?
– Стало гораздо свежее, и почти нет вони. Давай-ка, осмотримся тут, как следует.
Он развернулся и пошел по туннелю в обратном направлении, двигаясь туда, где должна была находиться решетка. Через несколько шагов сенсор в его груди вдруг опять дернулся, и Андрей машинально остановился.
– Ничего не понимаю. С одной стороны - стена, с другой - решетка, - обернулся он к Ольге.
– А между ними почему-то оживает «маяк». Словно Ломас находится где-то под нами… Оп-ля! Вот это сюрприз! Подойди-ка сюда…
Очередная вспышка «факела» осветила невысокую нишу в стене, внутри которой располагалась массивная, без малейших признаков ржавчины, стальная дверь, напоминающая люк подводной лодки.
– «Department of Defense. Bombproof Shelter», - прочитал Андрей надпись на небольшой белой табличке. – «Section Two».
– Это - что, секретный склад боеголовок?
– Ольга шагнула к двери и провела рукой по гладкому металлу.
– Или спрятанная от журналистов «летающая тарелка»?
– «Министерство обороны. Бомбоубежище. Секция два», - перевел Андрей.
– А внутри него, похоже, прячется наш друг Джимми Ломас.
– Вот так Джимми… Ты уверен?
– Во всяком случае, это объясняет тот факт, что его до сих пор не нашли и не убили.
– Мда… Только как мы туда попадем?
– Никак. Эту дверь топориком уже не отковыряешь: она выдержит ударную волну в несколько килотонн.
– Подожди, мне сейчас пришло на ум…
– Что?
– Если ты чувствуешь Джимми, то и он, по идее, должен сейчас чувствовать твое приближение?
– Ну да, должен. Только что нам это дает? Он же - не в себе. К тому же, Ломас вряд ли меня помнит, ведь прошло столько лет… Джимми! Ты видишь меня? Это я, Рубин!
– закричал Андрей по-русски, глядя поверх двери, туда, где, по его мнению, могла находиться скрытая камера внешнего наблюдения.
– Пусти старого друга, приятель, чайку попьём!
– Сейчас докричишься, вылезет оттуда Куба со своими вурдалаками, - мрачно усмехнулась Ольга.
– Ладно, пошли обратно в «Уитнис». Уже, наверное, стемнело…
– Подожди, - Андрей понизил голос и снова прикоснулся к груди.
– Похоже, он приближается.
Они замерли.
Когда вибрация сенсора стала почти непрерывной, «маяк» неожиданно притих, и Андрей почувствовал, как под кожей постепенно растет ощущение чего-то тёплого, будто кто-то касается лазерной «иглой».
– Будь наготове! Мало ли что, - в последний момент Андрею вдруг пришло в голову, что Ломас может оказаться агрессивным, как и всё живое в этом городе, поэтому отошел от двери и поднял
автомат.Сенсор нагрелся уже достаточно сильно, но ничего не происходило. Словно тот, кто находился по другую сторону двери, не собирался открывать, желая ограничиться лишь наблюдением.
Прошла минута. Затем ещё одна.
– Ну, что ж, так можно простоять всю ночь, а у нас нет времени, - Андрей опустил автомат и стал медленно отступать в темноту, в сторону вентиляционного люка.
– Пойдем, Оль.
В этот момент раздалось тихое мерное гудение, и дверь стала медленно открываться наружу. По мере того, как увеличивался проём, пространство туннеля всё ярче освещалось сочащимся изнутри аварийным бледно-желтым светом.
– Хэлло, - проговорил человек, находящийся по другую сторону порога.
– Это ты, Рубин?
– слово «Рубин» было произнесено с ударением на второй слог.
– Входите скорее. У шлюза - таймер, не надо понапрасну тратить энергию.
В необычайно худом, обросшем, с грязной, клочками, бородой и одетом в странный балахон человеке Андрей с трудом узнал того, кто был виновником всех его бед последней недели.
Перед ним стоял Джимми Ломас.
– Что в этих ящиках?
– Консервы. Здесь тунец, здесь мясной фарш, а здесь фасоль. Любишь фасоль, Рубин?
– не оборачиваясь, Ломас размеренно шагал по узкому проходу между стеллажами.
– Честно говоря, не очень. Но сейчас съем что угодно.
– Что угодно - не получится.
Они вошли, наконец, в просторное помещение, которое служило, по всей видимости, энергостанцией: больше половины его площади занимали высокие, от пола до потолка, металлические цилиндры, издающие негромкое гудение.
– Мясо, рыба, а также жир и растительное масло давно испортились, - подойдя к массивному прямоугольному пульту посередине комнаты, Ломас выдвинул из-под него сначала большую картонную коробку, а затем - два стальных ящика.
– Зато сухофрукты, порошковое молоко и галеты - в отличном состоянии.
– Присаживайтесь. Там, в жилом отсеке, конечно, есть и столы, и стулья, но я предпочитаю обедать здесь, на «командном пункте». Сейчас закипит чайник.
«Чайником» оказалась огромная, прикрепленная к стене цилиндрическая емкость, которая, судя по обилию трубок, выполняла очистную функцию.
– А что, здесь не так уж и плохо, - с интересом оглядывая помещение, Андрей приблизился к «столу» и расположился на одном из ящиков.
– Главное, есть еда, - Джимми поставил на стол коробку и принялся извлекать из неё продукты и металлическую посуду.
– На днях я нашел несколько съедобных упаковок вишневого джема и картофельные чипсы в банках, так что леди будет, чем угоститься…
– Прошу прощения, но как вы здесь оказались? И как, вообще, узнали про это место? Кстати, меня зовут Ольга, - она подошла и присела на ящик рядом с Андреем.
– Очень приятно, а я - Джеймс, - кивнул Ломас.
– Про этот подвал мне рассказал Дастин, друг моего отца. Много лет назад, когда папа был жив, Дастин частенько приезжал к нам в гости.
– Он что, военный?
– Вовсе нет. Просто когда-то он являлся членом городского совета Детройта и знал все его достопримечательности. Дастин умер два года назад, и единственным, кто был на похоронах, кроме его брата, был я. Детей у него не было.