Чтение онлайн

Он потянулся ко мне и поцеловал в губы — нежно, без какого-либо намека на животную страсть.

— Ты — самая лучшая, Юль.

— М-м-м, — простонала я, не открывая глаз.

— Юль, ты примешь меня назад? Ну скажи: разве нам плохо вместе?

— М-м-м, — опять мурлыкнула я неопределенно.

— Так я собираю вещи? Или здесь можем жить, если хочешь. Где скажешь.

Я обещала подумать. Я не могла сказать «нет» после такого великолепного секса. И вообще, не этого ли я хотела все время, пока он жил у Аллочки? Хватит уж показывать свою гордость.

Напоказывалась. Настрадалась. Зачем страдать и рыдать в подушку, когда можно этого не делать?

Он отвез меня до дома, поцеловал в щечку и отъехал, обещая позвонить вечером. Теперь-то уж я точно

Дома ждал кот, во время моих отъездов остающийся на попечении соседей, которые заходят к нему по три раза в день. К сожалению, соседи не могут взять Ваську к себе, так как у них проживает шестьсот змей. Все, кроме двух «охранников», обитают в террариумах, но я подозреваю, что если бы мой кот увидел только эти террариумы, с ним случился бы инфаркт.

Татьяна, главная змеиная мама, в свое время начинала этот бизнес вместе с братом. Брат, бывший военный, служил в Туркмении и там от нечего делать занялся ловлей змей. Потом времена изменились, армейская карьера да и вся армия приказали долго жить, а навыки и связи остались. И брат решил таким образом зарабатывать себе на жизнь. Сестра подключилась к семейному подряду, и через какое-то время ее квартира превратилась в один большой террариум. Появились постоянные заказчики: кто-то брал кожу, кто-то яд (для этих целей змеи и разводились дома), а для зоопарков Татьянин брат вылавливал пресмыкающихся в природных условиях. У родственников появились клиенты в США, Швеции, Германии.

От Татьяны ушел муж, не выдержав конкуренции со змеями, сын и дочь тоже не горели особым желанием жить с такими соседями. Но разведение пресмыкающихся дало маме возможность купить детям по квартире и их обставить.

Теперь дети живут отдельно, но регулярно ходят к маме попрошайничать. Бывший тоже иногда появляется — пожаловаться на очередную жену и попросить на бутылку. Татьянин же брат два года назад умер от цирроза печени. Вот ведь жизнь человеческая — змеиный яд не брал, а зеленый змий достал…

После смерти брата у Татьяны возникла проблема: кто будет ей помогать с тварями? Ведь она же иногда возит товар на реализацию, присутствует на каких-то выставках. Более того, в ней проснулся зуд к путешествиям. И чего не ездить, если средства позволяют? Уже все есть, куда-то же надо тратить деньги? Отказываться от путешествий Татьяна не желала.

И тут ей помогла я.

Квартира досталась мне в наследство от тетки. У тетки была подруга, Ольга Петровна, у которой на старости лет тоже проснулся зуд к путешествиям. Ольга Петровна обменяла трехкомнатную квартиру, в которой осталась прописана одна после смерти мужа, на крохотную однокомнатную «хрущобу» и все деньги потратила на то, чтобы посмотреть мир. Ее дети, рассчитывавшие получить квартиру, где они родились, но из которой выписались, в наследство, теперь с матерью не разговаривают. Им было не понять, почему та вдруг на старости лет понеслась покорять Европу, а потом еще и Японию, и не думает о том, что оставить после себя детям. Однако.

Ольга Петровна предпочла поругаться с детьми и хоть на старости лет пожить в свое удовольствие. Но деньги у нее подходили к концу. Она как-то позвонила мне после очередной моей статьи, которые она все читает, и спросила, не могу ли я подсказать ей хоть какой-то способ заработать деньги на путешествия. Ольга Петровна была готова и на нелегальный. Спрашивала, не окажет ли ей содействие кто-то из героев моих репортажей. Через месяц у Татьяны умер брат.

И я их познакомила.

Они сошлись во всем, кроме отношения к змеям. Ольга Петровна так и не смогла их полюбить, как любит Татьяна. Но подруга моей тетки вскоре перебралась жить к моей соседке, так как это было удобнее, и теперь они вместе ухаживают за своими пресмыкающимися, а на заработанные деньги по очереди колесят по миру. В мое отсутствие они кормят моего кота.

Все довольны.

Но кот все равно обижается, когда меня долго нет, и мне приходится его ублажать

— Эх, Василий, если бы ты знал, что тут со мной приключилось, сказала я, почесывая четвероногого друга за ухом, после чего направилась к компьютеру. Мне требовалось к завтрашнему утру подготовить статью — о вывозе отечественных презервативов за рубеж.

На следующий день с утра поехала в редакцию, сдала статью нашей главной — Виктории Семеновне, потом поведала ей более подробно, чем было изложено на бумаге, о том, как наши люди (и бывшие наши) промышляют в Финляндии. В статье можно рассказать далеко не все, что удается выяснить во время интервью, о чем Виктория Семеновна прекрасно знает. Она сама иногда советует мне убрать тот или иной абзац — если я уж слишком разошлась, в особенности в отношении властей.

Но Виктории Семеновне всегда хотелось услышать все детали, даже самые кровавые, которые я, чтобы особо не пугать читателей, в статьи не вставляю. Иногда информацию нельзя включить, чтобы потом официальные и неофициальные органы (вернее, их представители), узнавшие себя, не беспокоили.

Однако в последнее время у нашей главной появился бзик — подавай ей в каждой статье «изюминку». Хотя, наверное, она права: надоели читателям и сенсационные, и просто жуткие преступления. Приелись, потеряли актуальность, люди сыты по горло расчлененкой, так что приходится все время выискивать что-нибудь «этакое», но практически каждый раз я все равно слышу: «Юля, я же просила побольше кровушки!

Чтоб читателя до печенок пробрало, нервишки пощекотало! И где секс? Где секс, спрашиваю?

Ну и что, что ты криминальный обозреватель?

Хочет народ секса — давай его в репортаж. Ты послушай, что Новиков говорит». У нашего медиамагната по этому делу вообще пунктик, и он почему-то считает, что уж если он такой озабоченный, то и «народ» тоже. Хотя «народ» выпускаемую холдингом эротику берет на «ура», и передачи этой направленности имеют самый высокий рейтинг. Может, я чего-то не понимаю? Но мне все-таки кажется, что от кровавых криминальных новостей с эротическим уклоном нормального читателя должно просто тошнить.

Я поведала старой лесбиянке про Финляндию, про встречу с Серегой, про роман с которым она знала и не одобряла (скажу сразу, что на меня она сама никогда не претендовала), про наше посещение гостиницы и убедительную просьбу ко мне про нее не писать.

— Если тебе дадут фактуру по металлу и оружию — это здорово. В особенности из первых рук, — Виктория Семеновна рассмеялась своим хриплым от постоянного курения «беломора» смехом.

Вообще наша главная здорово напоминает мужика — во всем. Рост у нее метр восемьдесят, плечи широченные, ноги здоровенные — такими хребет слону переломить можно, размер она, наверное, носит шестидесятый, причем не имеет никаких комплексов. В юбку облачается лишь иногда, предпочитая брюки со свитерами навыпуск. Волосы не красит, седины не стесняется, морщины никакими «нивеями-визаж» не выводит, маникюр не делает, глаза не подводит, только слегка подкрашивает губы. И от нее всегда разит табачищем. «Беломор» у Виктории Семеновны заменяет духи. Но ведь у каждой женщины должен быть свой запах, не правда ли?

А Виктория Семеновна от рождения — женщина. У нее даже сын есть, с которым она, правда, не поддерживает отношений.

Медиамагнат же — холеный мужик в костюмчиках от «Хуго Босс», благоухающий то одним, то другим одеколоном. Почему так получается — не знаю. Возможно, подстраивается под вкусы очередной блондинки. Или таким образом меняет имидж. А вообще роста он среднего, внешность изначально (до знакомства с профессиональными стилистами) была самой заурядной, начал лысеть, что тщательно скрывает. Не было бы бабок, пил бы пиво на каком-нибудь районном «пьяном» углу и ничем не выделялся среди тамошних аборигенов, звался Кирюхой и стрелял бы десятки на опохмелку. Но бабки есть — и есть их высочество Кирилл Александрович, медиамагнат. Так и хочется сказать нехорошее слово. Или даже выражение.