А мальчик действительно был
Шрифт:
Нереальная это особа. Или не для нас реальная.
– Слушай, она не оттуда?
– И он ткнул пальцем в небо. Может, на НЛО намекал.
– А почему ты так решил?
– Клянусь мамой, они меня похищали!
А ведь и верно: шустрик этот где-то пропадал.
– И что они с тобой делали?
– В мозгах моих ковырялись. Через меня, понимаешь, вышли на дедушку моего отца, на батоно Якова, который когда-то в Кутаиси жил. Говорили мне, что
– говорит.
– И не только-свое!" Вот из-за этих книг, по-моему, и рылись у меня в мозгах. Уже всего и не помню. Я как будто бутылку чачи выпил.
Датико хватается за голову - и вдруг как заорет:
– У меня волосы появились... Клянусь мамой! Какие густые!
– Вот это да!
– говорит Крыгин. И быстро добавляет тут же: - Рот открой пошире.
Этот трахнутый без лишних вопросов пасть и разинул. А Сергеич охает и ахает.
– Так и есть. Зубки-то у тебя теперь здоровые. Все до единого.
– А коронки?
– Нету их. А зачем они тебе?
– Слушай, кацо, по этому случаю пир устроим. В "Арагви" пойдем - я угощаю.
Девушку твою пригласим.
– Некогда девушке!
– вмешивается в разговор Элен - гвоздь сезона и хозяйка Крыгина.
– Давно пора ехать. Ведь сколько проторчали!
Я гляжу на часы - батюшки светы! Когда мы Датико отшивали, было 22.30.
Тютелька в тютельку. А сейчас - 22.37. Всего-то! Вот так.
– Не переживай, красавица, - успокаивает Элен Датико.
– Я не задержу, следом за вами поеду.
Он оборачивается, а новенькой его "ауди" нигде не видать. Это для него штука, как говорил товарищ Сталин, посильней, чем фокус с зубами и волосами.
– Где машина?!
– кричит.
Полиглот Славик - тут как тут (пассажиры его еще не полностью заняли свои места).
– Твоя машина исчезнуть никак не могла. Физически.
– Зачем так говоришь?
– обижается Датико.
– А все машины, пока
НЛО над нами было, не двигались.– Он прав, - поддерживает Крыгин Славика.
– Моторы тогда заглохли.
– И уже Славику объясняет кое-что: - Этого господина пришельцы похищали, ковырялись у него в мозгах.
Но Датико не обращает внимание на эти объяснения - и давай повсюду рыскать, жаждет "ауди" свою отыскать. Что ж, его понять можно.
– Ну что, - говорит Сергеич Славику, - будем прощаться?
– А то как же. Когда еще свидемся...
– Ты бы по-немецки мне чего сказал...
– Издеваешься?
– вскипает он.
– Я и русский-то на тройку не знаю. Диктанты с ошибками писал.
– Тогда, - говорит Крыгин, - привет.
Он заскакивает в кабину и берет под козырек.
Колонна машин снова как бы вздрогнула, и ожила, и повеселела. Ну, и засигналили все, конечно.
Элен спрашивает:
– Успеем?
– Лишь бы затора не было, а я не подкачаю.
Они проскакивают переезд, мчатся к кольцевой дороге.
Надо же: "Что истинно в тебе - получит образ, а остальное - достойная презрения вещь"! Но что же в нас истинно? Крыгин забыл поинтересоваться у Матрены Селиверстовны. Уж она бы ответила.
– Сергеич!
– окликает Элен.
– Да?
– А я тебе понравилась?
Он, естественно, молчит. Что за идиотский вопрос! Кроме того, его беда в том, что он всегда боялся промахнуться. Да, боялся. А толк какой? Орден-то получил, а что еще?
Элен не перестает терзать Крыгина.
– Ну и не отвечай. И без того известно, что понравилась. Только ты, Сергеич, в конторе нашей про то - ни гу-гу, очень прошу.
"Интересно, - думает тот, - куда же девалась машина Датико? Как сквозь землю провалилась".
А Элен места себе не находит, хотя не у нее "ауди" увели.
– Я, - говорит, - в себя прийти никак не могу. Скажи, Сергеич, а.мальчик этот действительно был?
Крыгину бы огрызнуться: спросите, мол, Горького Алексея Максимовича.
Однако он не возникает - такая задача перед ним стоит.
– Был, - подтверждает.
– Все было.
– А что он хотел нам сказать, Сергеич, когда на дорожку фиолетовую вступил?
Тот пожал плечами. И про себя решил, что ближе всех к разгадке подобрался
Славик - к тому же при помощи сразу двух языков. Но ведь Элен ничего не слышала: она в это время платьице на себя спешила натянуть.