70 дней борьбы за жизнь
Шрифт:
Летом 1913 года, когда «Анна» была в широтах северной части пролива, отделяющего Землю Франца-Иосифа от Новой Земли, направление дрейфа ненадолго менялось на западное. Лед кругом в это время был поломан и слаб; виднелось много каналов и полыней, но большое поле, куда вмерзло судно, было очень прочно. Будь на «Св. Анне» некоторое количество взрывчатых веществ, — весьма вероятно, что ей удалось бы освободиться и выйти в Баренцево море. Но в распоряжении экспедиции имелся лишь черный порох. Мины из него оказались слишком слабыми. Они не могли даже сделать во льду заметного отверстия. Не удалось высвободиться и путем пробивки канала к ближайшей полынье, — расстояние оказалось слишком большим, свыше 400 метров. В начале августа стали готовиться ко второй зимовке.
В первых числах сентября 1913 года «Св. Анна»
Экипаж «Св. Анны» состоял из двадцати четырех человек. В их, число входили: командир и начальник экспедиции Георгий Львович Брусилов, плававший раньше в восточной части Северного Полярного моря на судне Гидрографической экспедиции, штурман «Св. Анны» Валериан Иванович Альбанов, боцман, два гарпунера, тринадцать матросов, два машиниста, кочегар, повар и стьюарт (вестовой).
Во время первой зимовки почти вся команда переболела, невидимому, цынгой. В числе участников экспедиции находилась женщина— Ерминия Александровна Жданко. Она исполняла обязанности судовой фельдшерицы, ухаживая за больными заботливо и самоотверженно. К лету, благодаря ее заботам и усиленному питанию медвежьим мясом, все больные поправились.
Снаряжая экспедицию, Брусилов предполагал, что больше одного раза на пути во Владивосток зимовать не придется. Провизии было взято в расчете на полтора года. Благодаря удачной охоте в первую зиму (было убито 47 медведей и около 40 тюленей) и меньшему против предполагавшегося первоначально составу команды, провизию удалось растянуть на значительно больший срок. Но все же уже сначала второй зимы стала сказываться нехватка различных продуктов.
Положение «Анны» к этому времени отчасти выяснилось. Впереди не было ничего отрадного. Имелись веские основания предполагать, что, оказавшись севернее Земли Франца-Иосифа и двинувшись со льдом к западу, «Анна» поплывет курсом, параллельным пройденному некогда «Фрамом», приблизительно с той же скоростью, как и он. Припоминая, что «Фрам» двигался от Новосибирских островов средним курсом на западо-северо-запад со бредней скоростью две с половиной мили за сутки и освободился ото льда несколько западнее Шпицбергена на долготе 12°30' в июне 1906 года, — можно было предположить, что и «Св. Анне» предстоит еще долгое плавание.
Сила постоянного течения в этих областях Полярного моря вероятна неизменна. В таком случае выходило, что Брусилов мог ожидать освобождения не раньше чем будет пройден меридиан Шпицбергена. Подсчеты показывали что, двигаясь со скоростью двух с половиной миль в сутки, "Анна" пересечет меридиан Шпицбергена в ноябре — декабре 1914 года, в самое неблагоприятное время, когда нет никакой надежды на освобождение корабля от сковывающих его льдов. Это обстоятельство сильно ухудшало положение судка. «Фрам» начал самостоятельное движение к югу приблизительно с 83-го градуса и мог пробивать себе дорогу во льдах благодаря тому, что омывающее западные берега Шпицбергена теплое течение проникает далеко на север и разъедает льды. Но «Фрам» к этому благоприятному для освобождения месту был принесен к июню, «Анне» же предстояло быть там в середине зимы. Таким образом, вероятность освобождения откладывалась до теплого времени — лета 1915 г. А к этой поре корабль должен был оказаться уже вблизи северных берегов Гренландии, где состояние льдов всегда крайне неблагоприятно для плавания.
К весне 1914 года «Св. Анна» уже прошла меридиан Земли Рудольфа — самого северного из островов Земли Франца-Иосифа. В бедственном положении судно продолжало медленно, петлями, подвигаться к западу.
Не совсем благополучно было на «Св. Анне» и со стороны взаимоотношений плывших на ней. Еще в январе 1913 года между Брусиловым и штурманом Альбановым произошла крупная размолвка. В результате ее Альбанов просил освободить его от обязанностей штурмана. По объяснениям Альбанова, ссора произошла на почве ненормального судового уклада, изменить
который Альбанов не мог. Но главной причиной, приведшей к такому обострению отношений, было общее нервное состояние, царившее на корабле. Из разных мелких столкновений, неизбежных при тесном сожительстве в тяжелых условиях, между двумя водителями «Анны» возникла крупная размолвка, перешедшая во вражду. В результате штурман «Анны» очутился на положении пассажира.Девятого января 1914 года Альбанов обратился к Брусилову с просьбой дать ему материал для постройки каяка и саней: он решил уйти с судна на Землю Франца-Иосифа, близ которой «Св. Анна» в это время дрейфовала. Брусилов разрешил Альбанову воспользоваться всем необходимым.
Альбанов рассчитывал дойти, до Земли Франца-Иосифа по плавучему льду. Он знал о существовании домика Джексона на мысе Флора и считал вероятным, что найдет там и некоторое количество провианта. С мыса Флора Альбанов предполагал пройти к населенным местностям Шпицбергена или на Новую Землю.
Жизнь на «Анне», в его время была тяжела. Видя приготовления Альбанова, многие задумались над своим положением. Через две недели большая часть команды обратилась к Брусилову за разрешением также покинуть судно. Понимая, что с уходом части команды тяжелый вопрос о провизии разрешается довольно удовлетворительно, Брусилов после некоторого размышления не стал препятствовать желающим уйти. Это было вполне разумно. Даже в том случае, если бы уходившая половина команды взяла с собой провизии на два месяца, остающаяся часть экипажа была бы обеспечена от голода до октября 1915 года. Для управления же судном в том случае, если бы его вынесло в море, было достаточно девяти человек. На стоянке во льду требовалось еще меньше людей. Кроме экономии а его тоже не было. Уже давно на «Анне» печи согревались медвежьим и тюленьим салом, а на растопку шло дерево от разных несущественны частей самого корабля.
Желающих оставить судно набралось четырнадцать человек. Закипели деятельные приготовления к путешествию по плавучему льду. К 10 апреля все было готово. Снаряжение уходящих состояло из семи каяков, поставленных на сани (нарты) с узкими полозьями, 14 пар лыж, палатки, 13 малиц и совиков [2] двух винтовок Ремингтона, одной — норвежской магазинной (для винтовок бралось 1250 патронов) и двух дробовых ружей с патронами. Кроме того, бралось два компаса, один секстан [3] один хронометр, один бинокль, один ходомер, указывающий пройденное расстояние, два топора, два гарпуна, пила-ножовка я четырнадцать дорожных сумок. Для варки пищи имелся запас топлива в виде шести килограммов бензина и восьми — тюленьего жира. На случай ремонта каяков пришлось запастись краской на олифе в количестве трех с половиной килограммов. Провизии бралось 590 килограммов в расчете на два месяца пути.
Все снаряжение уходящих было крайне недостаточно и совершенно не приспособлено для путешествия в условиях тяжелой работы и передвижения по нагромождениям торосов [4] и плавучего океанского льда. Все последующие бедствия, описанные Альбановым, объясняются в первую очередь несовершенством снаряжения и недостаточностью питания в суровых полярных условиях жизни. Самодельные, с узкими полозьями сани, ломавшиеся чуть не на первом километре от корабля, совершенно не годились для передвижения тяжелого груза по глубокому снегу и по торосам. Одежда, палатка, кухня, оружие — все это было тяжело, громоздко и далеко от образцов, выработанных опытом путешественников по полярным странам.
Провизия состояла на 82 % из ржаных сухарей. Но из остающихся 18 % только 6,2 % падали на столь необходимые в санном путешествии питательные вещества, как масло, сахар, мясо и шоколад. Спасавшиеся были обречены на смерть от истощения. Только встречи с тюленями и медведями, мясо которых вскоре сделалось главным продуктом питания путешественников, отсрочили их гибель.
Поставить в вину Альбанову неудовлетворительность снаряжения его партии нельзя. Даже если бы Альбанов был ближе знаком с техникой санных путешествий по полярным областям, он едва ли мог бы заметно улучшить свое снаряжение: достать или сделать нужные вещи на «Анне» — к тому же при обостренных отношениях с главой экспедиции вряд ли было возможно. А необходимых продуктов на «Анне» просто не было. Поэтому остается только удивляться энергии и сверхчеловеческой работе, проделанной Альбановым и его спутниками.