Чтение онлайн

— Все его воспоминания о матери относятся к тому времени, когда ей стало совсем плохо, — говорит он мне. — Он никогда не получал заботы, в отличие от нас или Лив, потому что она была единственной девочкой. Трейс многое упустил. Ему нужна женщина в доме.

Когда ей стало совсем плохо…

Их мать покончила с собой более восьми лет назад. Через два месяца после того, как их отец умер от сердечного приступа.

Правда, она была в депрессии задолго до этого. Вот почти и всё, что мне известно. Трейс об этом не говорит, а я никогда не расспрашивала Лив о подробностях. Они были такими маленькими, что вряд ли до конца

осознавали масштаб того, что происходило с их матерью. Мейкон и Арми должны помнить больше всех.

Я лишь качаю головой.

— Я не смогу заплатить тебе за машину, — признаюсь я. — И у меня полно своих проблем, Айрон. С Трейсом всё будет хорошо. Всё будет в порядке.

— Ничто никогда не было в порядке, — шепчет он, на секунду опуская взгляд. — Я к этому привык. Трейс еще молод.

Я смотрю на него, и мы оба замолкаем.

Он тревожится. Он знает, что, скорее всего, всё равно не избежал бы этого, даже если бы мог вернуться назад и всё переиграть, потому что Айрон живет ради того, чтобы люди давали ему повод ударить их, но он также не в восторге от того, что натворил. Неужели до него только что наконец-то дошло, что он нужен своей семье, и через неделю они останутся без него на долгие годы?

Он прочищает горло, доставая связку ключей, и я вижу, что они не мои.

— У тебя дома есть другая машина? — спрашивает он.

— Старый «Benz» отца.

— На ходу?

— Да. — Я киваю. — Должен быть.

Он вздыхает и жестом приглашает меня сесть на мотоцикл позади него.

— Тебе не нужно мне платить, — говорит он. — Мне надо чем-то занять себя на этой неделе.

Он заводит мотоцикл, а я беру шлем, который он мне протягивает, надеваю его и застегиваю, усаживаясь позади. Обхватив его руками, я крепко держусь, когда он срывается с места, проносясь сквозь зелень и тень болот, через железнодорожные пути и выезжая на двухполосное шоссе, где его шины наконец-то касаются асфальта.

Он газует, заставляя мотоцикл рвануть вперед, и я крепче сжимаю руки на его талии, прижимаясь всем телом к его спине.

Он горячий. И твердый под моими руками.

Моя подруга Эми говорила, что он хорош в постели. Говорила, что они с Далласом не давали ей спать.

Мысли о том, каков он мог быть с ней по сравнению со мной — если это был он прошлой ночью, — накатывают на меня, но я гоню их прочь.

Не стоит на этом зацикливаться. Я туда не вернусь.

Мы въезжаем в центральную часть Сент-Кармен: уборочная машина сметает упавшие пальмовые ветви и цветы после вчерашнего шторма, а горшечные папоротники и многолетники раскачиваются в кашпо под уличными фонарями. Магазины начинают открываться, и я разжимаю кулаки, прижимая подушечки пальцев к его животу. Ветер отбрасывает волосы мне на спину. И хотя в голову закрадываются мысли о том, что я, по сути, совершаю ебучую «прогулку позора», пока Клэй и остальные мои друзья заняты на занятиях, стремясь чего-то добиться, я заставляю себя насладиться этим моментом. Это лучше, чем школа. Лучше, чем дома.

Я бы хотела, чтобы он ехал дальше. Вдоль побережья. На острова Кис. На Кубу. Куда угодно.

Я вечно испытываю слишком много чувства вины. Я должна делать то. Я должна делать это. Я не должна сидеть сложа руки. Не должна поздно просыпаться. Не должна пить, ходить на вечеринки или пропускать тренировки. Я прижимаюсь щекой к его спине, закрываю глаза и лечу сквозь ветер.

Не успеваю я опомниться, как он подъезжает к моему дому, и я вижу, что ворота открыты.

Мать дома. Замечательно.

Он

медленно въезжает на нашу подъездную дорожку, и я замечаю припаркованный справа новый «Maserati» моей мамы. Она купила его, потому что всё еще замужем за отцом, и хотя меня от нее тошнит, мне даже интересно посмотреть на реакцию моего отца, когда придет время первого платежа.

Айрон останавливается за машиной, вне прямой видимости фасада дома. Мило с его стороны пытаться уберечь меня от скандала, ведь он знает, что ни один родитель не обрадуется, если его дочь привезет домой — еще и утром — один из Йегеров.

Тем не менее, я продолжаю сидеть, не разжимая рук.

— Странно ли то, что теперь, когда все мои друзья разъехались по колледжам, мне больше нравится этот город? — спрашиваю я его.

Я чувствую, как он достает что-то из кармана.

— В смысле, Клэй всё еще в городе, — говорю я, слезая с мотоцикла, — но она занята. Мне не приходится слишком часто видеть знакомые лица из старшей школы. Будет неловко только тогда, когда они вернутся домой на каникулы, а я по-прежнему буду ничем не занята.

Он щелкает зажигалкой, что-то бормоча с сигаретой во рту, пока прикуривает.

— По крайней мере, ты не будешь сидеть в тюрьме.

Клубы дыма поднимаются в воздух. Я не помню этого запаха прошлой ночью. Айрон курит не так уж много, но каждый день.

— Верно, — соглашаюсь я.

Будь я на его месте, у меня была бы депрессия от понимания, где я окажусь через неделю. Наверное, лучше, когда тебя просто задерживают и сажают без возможности погрязнуть в страхе ожидания.

— Всегда может быть хуже. — Он бросает на меня взгляд через плечо. — И иногда так оно и бывает. Живи моментом. Это может быть всё, что у нас есть, верно?

«Это может быть всё». Девиз «Tryst Six». Напоминание о том, что время — самый ценный ресурс, и никто не может купить его больше.

Мы можем пытаться, но часики тикают и никогда не останавливаются. Никогда не замедляются.

— Не знаю, важно ли это, — говорю я ему, — но мне жаль.

— Это не твоя вина.

— Я знаю. Я просто… — Я не уверена, что пытаюсь сказать. Он совершил преступление. Неоднократно. Упустил все данные ему шансы. Он сам выбрал этот путь. — Я просто знаю, что ты хороший. Хороший человек.

Несмотря на то, что вечно ввязывается в неприятности.

Его глаза смягчаются, и, пока он смотрит на меня, я вижу, как шестеренки крутятся в его голове. Наконец он слезает с мотоцикла и лезет в сумку; сигарета свисает у него изо рта.

— Я знаю, как ты можешь со мной расплатиться, — говорит он. — За починку машины, в смысле. Мариетт нужна помощь в ресторане, а у тебя, похоже, нет работы.

Он вытаскивает мой рюкзак.

Но я качаю головой.

— Я же говорила тебе. Я туда не вернусь.

— Закончила искать любовь не в тех местах?

— Разве это не из песни?

Он подходит ко мне и протягивает рюкзак за лямки. Я просовываю в них руки, чувствуя, как его пальцы задевают мою кожу. Кожа стягивается, по телу пробегают мурашки.

— Мне тоже больше нравится этот город в такое время года, — говорит он низким голосом. — Студенты колледжей разъехались, а зимующие птицы еще не прибыли. На какое-то время он принадлежит только нам. В остальном ничего не меняется. Здесь всегда лето. Но ночами становится чуть прохладнее, а улицы достаточно тихие, чтобы услышать, как ветер шумит в пальмах. Воздух пахнет лучше. Мы наконец-то выходим наружу. Настала очередь местных развлекаться.