365 сказок
Шрифт:
Но что ей было делать? Она продолжала жить, собирать ягоды и сушить грибы, приносить хворост, чтобы обогреться позже, долгими зимними ночами. У неё была хижина и колодец рядом с ней, пара яблонь и несколько кустов смородины в маленьком саду. Она умела выбирать лекарственные травы и искать съедобные корни.
И она умела быть счастливой тем малым, что имела. А о другом она не могла даже и подумать. В сущности, из этого и росло её счастье.
***
…Задохнувшись колючим словом «счастье», я обессиленно опустился на землю. Рассказ только начался, внутри было так много неозвученных фраз. Чтобы унять
***
Девочка звалась Арэ. Имя это дала ей мать, и значения его Арэ не знала. Зато знала, как заготовить еды на зиму, как поёт рассвет, как плести ветра.
Она жила так спокойно и тихо, что природа принимала её за свою и ни один лесной зверь не боялся Арэ, ни одна птица не замолкала в её присутствии. И может, это тоже было счастьем.
Но однажды…
***
…Однажды отозвалось болью. Сколько раз это слово становилось толчком к развитию истории, сколько раз оно и приносило боль, разрушая привычную и слаженную жизнь. Я выпустил однажды и вытер кровь с губ. Пусть так.
Однажды.
***
В лесу не было дорог, лишь звериные тропы, луга не пересекали тракты, потому Арэ так удивилась, когда ранним утром услышала не пение птиц, а дробный перестук копыт. Так не скачет олень, так не проносится мимо быстрая лань.
Необычный звук заставил Арэ выйти на крыльцо. Она давно сбилась со счёта и не знала, сколько лет уже живёт в глуши без матери, но исполнилось ей двадцать два, и красота её — столь же простая и дикая, как само её житьё — расцвела именно этой весной.
Вскоре зоркие глаза разобрали, что по изумрудному лугу скачет дивной красоты зверь, несущий на спине кого-то ещё. Арэ знать не знала, что такими бывают кони, и что этот всадник — мужчина.
С трепетом и невинным любопытством наблюдала она за приближающимся необычайным событием, которое в её жизни меняло всё, что только там было. Но вот у крыльца конь резко затормозил, с боков его падали клочья пены.
— Здравствуй! — произнёс незнакомец, голос его был полнозвучным и приятным.
Арэ не сразу вспомнила слова — старый язык почти истёрся в памяти, ведь повторять его было не с кем.
— Здравствуй, — повторила она, надеясь, что всё сказала правильно.
— Ты живёшь здесь одна?
— Здесь есть лес, — возразила Арэ и оглянулась на высокие деревья чуть позади. — И звери, и птицы…
— Одна, — сказал он, словно желая отрицать всех её друзей, всё её понимание мира. И спешился. — Мне нужна крыша над головой.
Она только посторонилась, пропуская его внутрь. В хижине была лишь одна комната, но чисто выметенная, как когда-то учила мать. Арэ жила скромно и не знала, что это плохо. Но путнику не понравилось, он хмуро огляделся.
— А где ты спишь?
Не умея объяснить, она указала на шкуры у печи. Кровати у неё не было.
— Я отдохну, — бросил он недовольно. — Приготовишь поесть?
Арэ кивнула и вышла во двор. Сейчас было самое время собраться в лес на поиски пропитания.
Распрягать лошадь она не умела, но отвела к ручью и напоила, обтёрла бока травой и оставила пастись на лугу. Лес манил её, и она почти забыла о незнакомце, когда подхватила корзину и отправилась за корнями и травами.
Весна только-только сплелась с летом, так что пока пропитание было совсем скудным, но можно было проверить сеть, что стояла в ручье, там обязательно оказалась бы пара рыбёшек.Арэ не печалилась, она наслаждалась каждым мгновением жизни своей, непонятно ей было хмурое лицо незнакомца. Разве не должен он быть рад тому, что кроме него в этом мире есть ещё кто-то похожий?
Арэ вернулась к полудню и принялась варить рыбий суп, как учила мать. Незнакомец выспался и с интересом смотрел на неё.
— Отчего ты не подашься в город? — спросил он. Но для неё это был пустой звук.
— Отчего ты одна?
— Мать умерла, — Арэ глянула на него, но говорить ей по-прежнему было нелегко.
— Ты красивая, кто-то взял бы тебя в жёны, — продолжил рассуждать он. Но на это Арэ не знала, что ответить. — Разве ты счастлива здесь одна?
— Да, — и она поставила перед ним похлёбку. — Ешь.
— А я вот никак не найду своё счастье, — но он взял ложку и зачерпнул суп. И на мгновение в глазах его мелькнула тень счастья — Арэ без труда узнала его.
Они простились следующим утром. Арэ не дарила ему ласк, а он не настаивал, его путь лежал вдаль, поиски счастья не окончились, а у Арэ — не начинались.
***
История была рассказана, но слова звенели внутри. Им хотелось сложиться тысячью иных концов. В одном — умирала Арэ, истерзанная и уничтоженная, в другом Арэ и незнакомец оставались жить вместе в маленькой хижине на краю леса, в третьем они расставались, и она каждый день ждала… Слов было так много, они заполняли меня, нестерпимо жгли изнутри, кусали и царапали, рвались наружу.
Но я сумел сделать шаг под небо иного мира. И слова унялись, здесь они были лишены острых граней, здесь они были звук.
И я мог плести другие истории, не опасаясь, что с ними вместе изойду кровью.
Где-то в другой реальности Арэ встречала счастливый одинокий рассвет, а незнакомец искал счастье.
========== 025. Господин С. ==========
Не каждый вечер хочется отправляться в путешествие и не каждый тянет принимать гостей. Задёрнув шторы, погасив свет, я в полумраке, который едва разгоняет одна-единственная свеча, перебираю карты, а вместе с ними — и воспоминания.
Если взять книгу, то снова придётся отправиться в путь — по её страницам, если включить музыку, то она утащит в другие миры. Только тишина, одинокая свеча и собственные мысли могут служить сегодня компанией и развлечением.
За окном в темноте мягко плывут снежинки, снегопад такой тихий, точно и ветер, и вечер, и сама зима решили не тревожить меня сегодня. Я бы посмотрел немного на танец снежинок, но и он способен повести за собой, а желание остаться дома этой ночью пересиливает.
Ни разумом, ни чувствами, ни телом не хочу я покидать уют тёмной комнаты. Надёжно скрыта она от миров, раньше пробиравшихся в коридоры дома, паривших в комнатах, стучавшихся в окна. И я надёжно укрыт от всего и ото всех.
Даже Таро тихи, почти молчат. Куда только подевался былой задор, тот бал, где мы так упоённо танцевали… Сейчас они словно не входят, не ведут диалога, и я выкладываю карту за картой бездумно, рассматривая только красоту рисовки, но не ожидая услышать голос.