Чтение онлайн

Стремление к самопознанию, подтолкнуло к получению второго высшего образования в области психологии. 31 декабря 2014 г. окончил факультет психологии Самарского государственного университета. В качестве дипломированного психолога занимаюсь проблемами формирования у себя и заинтересованного окружения психо-эмоционального состояния субъективного благополучия. Разработал и регулярно провожу психотренинг «Умение быть счастливым», в рамках которого формируются и отрабатываются адаптивные стратегии поведения, направленные на позитивное восприятие жизни.

Вот уже скоро как 30 лет нахожусь в состоянии единожды и удачно женатого человека и гражданина. Моя супруга – «святая русская женщина» Галия Талгатовна Ромашова, опять-таки волею судьбы и божественного провидения вошедшая в мою жизнь, сочетает деловую инициативу и безграничное в своем устремлении желание сделать добро всем окружающим ее людям. Конечно, не всегда ей это удается, но Галию это не останавливает. Главным достижением нашей супружеской жизни безусловно

является дочь Мария Ромашова, в настоящий момент являющаяся студенткой, естественно, юридического факультета одного из питерских вузов, очень обаятельная, веселая, в меру упитанная, совершеннейшим образом не озабоченная проблемами получения каких бы то ни было знаний, а посему пребывающая в абсолютно счастливом состоянии юношеского возраста, время от времени нарушаемом бессмысленными поучениями и упреками «продвинутых родителей» либо «отстойных предков» (у каждого свой взгляд на суть вещей).

Завершая собственное жизнеописание на его нынешнем этапе, со всей ответственностью заявляю, что считаю свою жизнь благополучной и удачной, а самого себя – здоровым и счастливым, живущим в согласии и взаимопонимании с самим собой, любящим жизнь и всех тех, кто делает жизнь достойной любви. Надеюсь в таком состоянии пребывать в обозримом будущем.

Часто приходится слышать: «У него есть вкус», или, наоборот: «Фу, какая безвкусица». Вообще, словом вкус в русском языке называются два понятия. Физиологический вкус – вызванное специальными рецепторами ощущение, возникающее при приеме чего-либо внутрь себя. Вкус как критерий оценки делит все, что мы едим и пьем, на вкусное, невкусное, безвкусное. При этом вкусы различных людей могут и совпадать и различаться. Вот, к примеру, свежеиспеченный хлеб большинство считает вкусным, а рыбий жир – нет. Хотя, если разобраться, то это мы уже переводим вкусовую оценку из физиологической в психологическую. Правильнее говорить не вкусно – невкусно, а мне нравится или мне не нравится. Сам по себе вкус – это что? Горькое, сладкое, кислое, соленое. При этом одни считают вкусными перец чили или водку из морозилки, да под огурчик малосольный, а другие к этим же продуктам относятся как к гадости несусветной, и по своей воле в рот их никогда не возьмут. Но все же, с чем нельзя не согласиться, так это с тем, что при всей разности в оценках вкусного – не вкусного, с точки зрения индивидуальной психики сходство в физиологических свойствах вкуса присутствует практически у всех людей. Если соленое, значит соленое, сладкое, значит сладкое, в этих ощущениях наблюдается устойчивая повторяемость.

С эстетическим вкусом немного сложнее. По мнению великого И. Канта, вкус есть не что иное, как «чувственное определение совершенства». Вот так. Ни больше, ни меньше. Значит, если хлебушком подливу с тарелки выманиваешь или путаешь Казанский собор с Исакиевским, то и вкуса у тебя никакого нет. Обидно, конечно, но что уж тут поделаешь. Рожденный лаптем щи хлебать право на вкус имеет только в плане физиологии. Кто так решил, неизвестно, но именно на противопоставлении людей, имеющих вкус, и тех, которые вкуса лишены, строится одна из современных концепций структурирования (стратификации) общества. В данном случае понятие вкуса, по сути, аналогично понятию культуры. Элита – те, у кого со вкусом и культурой все в порядке, остальные – по-разному. При этом не имеет смысла говорить ни об общей культуре, выражающейся, к примеру, в каком-то особом «русском вкусе», ни о бескультурии (бесвкусии) общества.

Кто-то цветы в общем дворе сажает и песочницу для малышни мастерит. В моем дворе, вон, дот военных времен в музей на общественных началах переоборудовали. А кто-то в подъездах писает. И те, и другие русские, носители той самой величайшей из культур. Это что же получается: у тех, кто цветы сажает, есть вкус к прекрасному, а тот, кто на стене в подъезде пишет: «Нюрка – б…дь», этого самого вкуса нет. Как-то уж очень упрощенно. Ну, да Бог с ним. Главное, с чем определились, это то, что вкус физиологический на вкус эстетический, как говорится в анекдоте, «совсем не похож».

Вернемся к названию темы. Вкус жизни. Можно, конечно, и «вкус к жизни», но, на мой взгляд, точнее применительно ко вкусу, именно так, как у меня. Ведь, если «вкус к…», это уже означает, что то, к чему этот самый вкус есть, само по себе вкусное. То есть жизнь – штука изначально вкусная, просто кто-то это понимает и, соответственно, жизнью наслаждается, а кто-то жизненного вкуса не ощущает. Причем, что интересно, вот жил человек со вкусом, потом случилось что-то неприятное, болезнь там, родственник близкий умер, с другом поссорился и, бац, на почве депрессии «потерял вкус к жизни». Что делать? Ну, те, которые побогаче и с чувством эстетического вкуса, те либо к психоаналитику (это новый вкус), либо к батюшке (это возрожденная вкусовая традиция). Те, кто попроще, как правило, тоже традиционно, пытаются возвратить вкус к жизни известным на Руси стародавним методом ухода в запой. Относительно эффективности перечисленных средств и методов могу сказать: иногда помогает, но редко. Ибо, не поняв того, что же такое вкус жизни, невозможно

этот самый вкус к жизни ощутить.

По-моему, исходить надо все же из физиологии. Рецепторы, дающие информацию о том, что вот это кисло, это горько, а это сладко, ничего другого не сообщают. Решать, вкусно ли лично для меня принятое внутрь кушанье или снадобье, приходится самому. Вот так и с жизнью. Ведь что такое наша жизнь – процесс общения и взаимодействия с разными людьми, выраженный в тех или иных событиях, оценка которых сродни вкусовой. Нахамили нам, несправедливо обидели – испытываем чувство горечи, затронули в разговоре неприятную для нас тему – «насыпали соль на рану», достигли заветной цели – испытали «сладость победы». Вот такая получается гастрономия. Есть, оказывается, у жизни вкус, и вкус достаточно разнообразный. А сами мы никто иные, как кулинары, вкусовые гаммы собственной жизни создающие. И ведь скажи кому: хочешь жизнь только сладкую? Скорее всего, откажется. И пирожными нельзя постоянно питаться, и жизнь, состоящая из одних праздников и выходных, очень быстро утомляет, надоедает, начинает раздражать. Относительно горечи утрат и поражений, здесь, конечно, гурманов, предпочитающих этот вкус, найдется немного. Хотя, если присмотреться, то окажется, что вокруг достаточно людей, смакующих собственные болезни, неудачи и трудности и, на мой взгляд, получающих от этого своего рода извращенное удовольствие. В общем, что ни говори, жизнь – штука, вызывающая неоднозначные вкусовые ощущения. Но если ее по-настоящему распробовать, то действительно начинаешь чувствовать вкус к жизни, не вообще к жизни, потому что не может быть вкусной жизнь вообще, точно так же, как еда вообще, а к своей жизни, единственной и неповторимой. Лично мне моя жизнь, на мой вкус, очень даже нравится. А вот живу ли я со вкусом, являя тем самым, говоря кантовскими словами, «чувственное жизненное совершенство», ей-Богу, не знаю. Живу себе и живу.

Человеку не дано понять бесконечности пространства и времени. В сознании прочно укоренился стереотип, в соответствии с которым все имеет свое начало и окончание. Конечно, можно спеть: «Дорога без начала и конца», но мы-то точно знаем, что начало есть у любого пути, который каждому когда-то суждено закончить. Можно не знать времени и места старта, точно так же как и времени и места завершения избранного маршрута, но то, что эти условные или вполне реальные точки отсчета в судьбе каждого существуют, сомневаться не приходится.

Как соотносятся начало и конец, и как мы к ним относимся? Вообще-то, все в мире придуманных человеком понятий очень относительно. Любое начало предполагает неизбежное завершение. В свою очередь, завершение чего бы то ни было ушедшего в прошлое неминуемо влечет начало чего-то нового, развивающегося в грядущем. Начало – антипод конца и вместе с тем его условие и предпосылка. Все когда-то где-то начинается и когда-то и где-то заканчивается. Как к этому относиться? Нормально. Не в смысле равнодушно, особенно если речь идет о собственной жизни или жизни близких для тебя людей, а в философском смысле: «Все проходит…так устроен свет».

Осознание конечности всего и прежде всего жизни – важный этап психического развития каждого человека. До определенного времени мы просто не задумываемся над проблемой конечности. Безусловно, когда в детстве узнаешь о том, что из жизни ушли бабушка или дедушка, расстраиваешься. Но это расстройство, в большей степени обусловленное внешними факторами, плачем родителей и родственников, горестной процедурой похорон и поминок, где нельзя играть и смеяться, из чего делается логичный вывод о том, что происходит что-то нехорошее. А ощущения трагичности конца, понимания неизбежности смерти и уж тем более отнесенного к себе страха перед ней нет. Есть неосознанное, но воспринимаемое как очевидное понимание временной бесконечности. Отсюда и стремление к концу-началу жизненных этапов роста, не ассоциирующихся ни со старением, ни уж тем более со смертью. Для детей родители всегда были взрослыми, а бабушки и прабабушки – старенькими. Кстати, именно поэтому современные женщины, перешедшие в «бабушкин статус», как правило, очень не любят, когда их называют бабушками. Что поделать, старость как составляющая «статуса бабушки» и вместе с тем завершающий период жизненного состояния людям, независимо от гендерной принадлежности, в большинстве случаев не нравится.

Вернемся к началам. В детском саду хочется, чтобы побыстрее начались школьные годы. Попав в школу и увидев таких взрослых и совершенно непохожих на первоклашек старшеклассников, мечтаешь когда-нибудь стать таким же. Не в плане знаний, умений и навыков, а именно в возрастном отношении. Детям хочется во взрослую жизнь, хочется, чтобы детство побыстрее закончилось. Поэтому когда взрослые ностальгически вздыхают: «Ах, детство, счастливая пора», не верьте. Вранье. Дети в большинстве своем несчастливы. Не потому, что живут плохо, а потому, что они дети, и поэтому не могут самостоятельно определять собственную жизнь, делать то, что хочется, когда хочется, где хочется. Вот взрослые могут, а дети – нет, а очень хочется. А родители (родаки, предки отстойные и т. п.), не дают, изводят советами, нотациями, попрекают иждивенчеством. Ну, и какое это счастье? Поэтому ну его, это «счастливое детство», побыстрее бы закончилось. В детстве больше всего хочется быть взрослым.