Чтение онлайн

Человек снял панаму и вытер лоб носовым платком. У него были курчавые черные волосы. Он не отрываясь смотрел на Джо, словно что-то решая. Наконец он сказал:

– Меня зовут... Уо-уо-уо... Уорнер Джонс.

– На "Аргайле" меня зовут Янк... А в военном флоте звали Слим ["ловкий" (англ.)].

– Вы служили в военном флоте? Мне так и показалось, Слим, что вы больше похожи на военного моряка, чем на торгового.

– Вот как?

Человек, назвавшийся Джонсом, потребовал еще два стакана. Джо забеспокоился. Впрочем, какого черта, на британской территории человека не посмеют арестовать за дезертирство.

– Слушайте, вы, кажется, говорили, что знаете, какой там счет в бейсболе, кто имеет шансы? Должно быть, состязания сейчас в самом разгаре?

–

У меня газеты в гостинице... Хотите поглядеть?

– Очень хочу.

Дождь кончился. Когда они вышли из бара, панель была уже суха.

– Знаете, я собираюсь осмотреть остров. Мне говорили, что тут есть дикие обезьяны и всякая всячина. Хотите прокатиться со мной? Мне до смерти надоело шляться одному.

Джо минутку подумал.

– Костюм-то у меня больно...

– Велика важность, тут вам не Пятая авеню. Пошли!
– Человек, назвавшийся Джонсом, остановил новенький форд, которым правил молодой китаец. Китаец был в очках и темно-синем костюме и походил на студента; он говорил с английским акцентом. Он сказал, что повезет их по городу, а потом к Голубому озеру. Когда они уже уселись, человек, назвавшийся Джонсом, сказал: "Подождите минутку" - и побежал в бар за бутылкой пунша Плэнтера.

Он все время болтал, покуда они ехали мимо английских бунгало и кирпичных казенных зданий, а потом по шоссе голубым камедным лесом, таким густым и душным, что Джо казалось - где-то наверху непременно должна быть стеклянная крыша. Он говорил, как ему нравятся приключения и путешествия и как бы он хотел быть свободным и плавать по морям и бродяжничать и видеть весь мир и что это, должно быть, замечательно - зависеть только от собственных мускулов и пота, как Джо. Джо сказал: "Вот как". Но человек, назвавшийся Джонсом, не обратил на это внимания и все продолжал говорить и сказал, что вот ему приходится заботиться о матери и какая это большая ответственность и иногда ему кажется, что он сходит с ума, и он был у доктора, а доктор посоветовал ему предпринять путешествие, но на пароходе пища никуда не годится, у него несварение желудка, и там сплошь мамаши с дочками, которых они хотят выдать замуж, и его раздражает, что они за ним бегают. А самое скверное, что ему не с кем поговорить по душам, когда ему одиноко. Он мечтает о друге, о каком-нибудь хорошем, красивом парне, чтобы это был бывалый человек, не какой-нибудь неженка, а такой, что знает жизнь и может оценить прекрасное, - словом, такой вот, как Джо. Мать у него ужасно ревнивая и не любит, когда у него заводятся близкие друзья, и немедленно заболевает либо перестает давать ему деньги, как только узнает, что у него завелись друзья, потому что ей хочется, чтобы он был вечно пришит к ее юбке, но ему это надоело, и теперь он решил делать все, что ему хочется, и, в конце концов, ей вовсе и не нужно знать все, что он делает.

Он беспрерывно угощал Джо сигаретами и предлагая закурить китайцу, который каждый раз отвечал: "Покорно благодарю, сэр, я бросил курить". Они вдвоем прикончили бутылку пунша, и человек, назвавшийся Джонсом, уже стал валиться на Джо, но китаец остановил машину у начала узкой тропинки и сказал:

– Если вы хотите осмотреть Голубое озеро, вам придется идти туда минут семь. Это главная достопримечательность острова Тринидад.

Джо выскочил из автомобиля и пошел помочиться за большим деревом с мохнатой красной корой. Человек, назвавшийся Джонсом, стал рядом с ним.

– Две души, а мысль одна, - сказал он.

Джо сказал:

– Вот как?
– И спросил китайца, где можно посмотреть на обезьян.

– Голубое озеро, - сказал китаец, - одно из их любимейших убежищ.
– Он сошел с автомобиля и стал ходить взад и вперед, внимательно вглядываясь черными бусинками глаз в листву над их головой. Вдруг он поднял палец. Что-то черное пряталось за колышущейся листвой. Послышалось хриплое хихиканье, и три обезьяны прыгнули с ветки на ветку длинным, плавным скачком. Они пропали в одну секунду - только ветви мерно заколыхались по лесу на их пути. У одной обезьяны был розовый младенец, уцепившийся

за ее грудь. Джо был в восторге. Он никогда в жизни не видал настоящих диких обезьян. Он побежал по тропинке так быстро, что человек, назвавшийся Джонсом, еле поспевал за ним. Джо хотелось еще поглядеть на обезьян.

Через несколько минут пути вверх по холму он услышал шум водопада. Почему-то он вспомнил Большой водопад и Скалистую речку, и на душе у него стало тепло. Под водопадом было озеро, окруженное гигантскими деревьями.

– Черт побери, не окунуться ли мне?
– сказал он.

– А нет ли тут змей, Слим?

– Змеи вас не тронут, если вы их не тронете.

Но когда они спустились к озеру, они увидели, что там под полосатыми зонтиками расположилась компания - девицы в легких розовых и голубых платьях и двое-трое мужчин в белых костюмах. Двое слуг-индусов подавали им тарелки из корзины. Над озером слышалось чик-чирик интеллигентных английских голосов.

– Тьфу, и не выкупаемся, и обезьян больше не будет.

– А может, подсесть к ним... я представлюсь, а вы будете, скажем, мой младший брат. У меня было письмо к какому-то полковнику, но мне стало скучно, и я к нему не пошел.

– Какого черта они тут околачиваются?
– сказал Джо и пошел обратно по тропинке. Обезьяны больше не показывались, и, покуда они добрались до автомобиля, начали падать крупные капли дождя.

– Это им испортит их чертов пикник, - сказал он ухмыляясь человеку, назвавшемуся Джонсом, когда тот подошел, обливаясь потом.

– Ну и ходите же вы, Слим.
– Он запыхался и похлопал Джо по спине.

Джо сел в автомобиль.

– Кажется, и нам достанется.

– Сэры, - сказал китаец, - я намерен вернуться в город, мне кажется, что ливень неизбежен.

Они не успели проехать и полмили, как ливень хлынул с такой силон, что китаец перестал различать дорогу. Он поставил машину под навес на краю шоссе. Дождь с шумом обрушивался на цинковую крышу над их головой, словно пароход, выпускающий пары. Человек, назвавшийся Джонсом, опять заговорил; ему приходилось перекрикивать стук дождя.

– Вы, наверно, много забавного в вашей жизни видали, Слим?

Джо вышел из автомобиля и стоял, глядя на неожиданный дождевой занавес; брызги, попадавшие ему в лицо, были почти прохладны. Человек, назвавшийся Джонсом, присоединился к нему и протянул сигарету.

– Как вам понравилось в военном флоте?

Джо взял сигарету, закурил и сказал:

– Не очень.

– У меня было много приятелей - военных моряков... Вы, кажется, любите устраивать на суше кавардак, правда?

Джо сказал, что обычно он получает слишком маленькое жалованье, чтобы устраивать на суше кавардак, иногда он играет в бейсбол, это не так плохо.

– Но, Слим, я думал, что морякам на все наплевать, когда они попадают на сушу.

– Кое-кто из парней, конечно, шумит, но обычно дело далеко не заходит денег не хватает.

– А может, мы с вами пошумим, Слим?

Джо покачал головой.

– Нет, мне пора возвращаться на корабль.

Дождь усилился, и цинковая крыша загудела так громко, что Джо не мог расслышать, что ему говорил человек, назвавшийся Джонсом; потом дождь ослабел и прошел вовсе.

– Тогда по крайней мере пойдем ко мне в гостиницу и выпьем в номере, Слим. Меня тут никто не знает. Я могу делать все, что мне захочется.

– Мне бы хотелось посмотреть спортивную страницу американской газеты, если можно.

Они сели в автомобиль и поехали в город по шоссе, окаймленному водой, точно каналами. Показалось жаркое солнце, и все окутал голубой пар. Было уже поздно. Улицы города были полны народу; индусы в тюрбанах, китайцы в чистеньких костюмах из магазина готового платья, краснолицые белые в белом, шумные оборванцы всех мастей.

Джо было неловко идти по вестибюлю гостиницы в робе, к тому же совершенно мокрой; вдобавок он был небрит. Человек, назвавшийся Джонсом, обнял его за плечи, когда они поднимались по лестнице. Номер у него был большой, окна высокие, узкие, со ставнями, и в нем пахло вежеталем.