Чтение онлайн

Генри сидел на деревянном полу, прислонившись спиной к стене. Девочки, скрестив ноги, сидели напротив. Они были на самом верху, на чердаке. Чердак представлял собой просторную комнату. Наклонные стены образовывали свод, а старые перила ограждали ведущую вниз очень крутую лестницу. Генри смотрел куда-то вдаль сквозь большое круглое окно слева, лишь бы не таращиться на своих кузин, которые как раз в это время таращились на него. Справа от Генри, на другом конце чердака, пара маленьких дверей вела в место, бывшее некогда уборной. Теперь это была его спальня. Дядя Фрэнк извинился за ее размеры и, прежде чем тетя Дотти заехала

ему локтем под ребра, заметил, что если родители Генри не объявятся и ему придется остаться у них насовсем, то они сломают перегородку, чтобы хоть немного расширить помещение. Генри поблагодарил его.

— Я — Анастасия, — сказала самая маленькая из девочек.

— Я знаю, — ответил Генри. Она была младшей, довольно маленькой и хрупкой для своих девяти лет. И веснушчатой. У нее были каштановые волосы, но Генри подумал, что выглядят они так, словно им хочется быть рыжими.

— Почему тогда ты сразу не поздоровался со мной и не сказал: «Привет, Анастасия»? Ты что, невоспитанный?

— Тсс, — шикнула на нее старшая.

Анастасия поморщилась:

— Если ты знаешь, что я — Анастасия, тогда как зовут их?

Генри посмотрел на старшую девочку. Ее прямые, почти черные волосы свободно спадали на плечи. Она улыбалась ему.

— Пенни, — ответил Генри. Он повернулся к третьей девочке с густыми русыми кудрями и зелеными глазами. — И Генриетта.

Генриетта смотрела прямо на него, так что Генри отвернулся и начал смотреть в другую сторону. Он подозревал, что в свой последний приезд он сделал что-то очень нехорошее с котом Генриетты. Внезапно воспоминание живо предстало перед его глазами. Генри покраснел, а Анастасия снова заговорила.

— А Пенни — это вместо чего? — спросила она, прищурив глаза.

Пенни заулыбалась и заерзала.

— Ничего не вместо, Анастасия.

— Пенни — это вместо Пенелопы, — настояла Анастасия. — Не так ли, Генри?

Генри пожал плечами, но Анастасия смотрела не на него, а на Генриетту. Генриетта ее проигнорировала.

— Ничего подобного, — возразила Пенни, — не вместо, а сокращенно от Пенелопы. Вместо имени ставят инициалы.

Генри попытался поймать взгляд Генриетты.

— Они зовут тебя Генри? — спросил он.

— Да, — ответила Генриетта. Генри обратил внимание, что она стиснула зубы. — И мне это не нравится, — добавила она.

— Генриетта — слишком длинно, — сказала Анастасия.

Генри на минуту задумался.

— Не длиннее чем Анастасия, — он еще раз пересчитал количество слогов. — Да, точно.

— Когда-то я хотела, чтобы меня называли Жозефиной, но они все равно бы сокращали и звали меня просто Жо.

Генриетта взглянула на Генри.

— Ты будешь звать меня Беатрисой?

— Эм… да, — ответил Генри.

— Тогда мы будем называть тебя Рисой, — сказала, улыбаясь, Анастасия.

— Нет, не будете, — возразила Генриетта, — если только вам дороги ваши зубы.

— Хватит, — вмешалась Пенни, — почему бы нам просто не называть тебя Генриеттой. Теперь, когда здесь он, мы больше не сможем называть тебя Генри.

Генриетта поразмыслила над этим и взглянула на Генри, словно ожидая его одобрения.

— О’кей, — согласился Генри. Какое-то время они продолжили сидеть в молчании, и мысли Генри вернули его к тому моменту, когда его пригласили на экскурсию по дому.

Недовольный кот, которого одна из девочек назвала Блэйком, быстро исчез из виду, когда тетя Дотти повела Генри на крыльцо и очень любезно сказала: «Генри, ты, должно быть, помнишь девочек».

Затем Генри провели экспресс-тур

по дому. Двигаясь в веренице людей, как в скором поезде, он смотрел, как мимо проносились бесчисленные диваны, подарки от почивших двоюродных бабушек и сломанные лампы. Видел он и сокровища, по случаю приобретенные дядей Фрэнком в Интернете. Среди них были какие-то рыбьи окаменелости, про которые тетя Дотти не без гордости заметила, что из них получился уникальный, а главное дешевый журнальный столик. Генри отвели в темный подвал, где его взору предстали многочисленные произведения искусства, созданные Фрэнком и девочками. Тетя Дотти смеялась и называла их «чрезвычайно малоизвестными художниками». Генри показали ящик с барахлом, содержащий в себе небольшой фонарик, коробочку канцелярских резинок и целый осадочный слой ручек, карандашей, зажимов для бумаг, а также пластмассовую коробочку с изображенным на крышке морем. Его привели в туалет, где рассказали о проблеме со спуском воды и показали вантуз. Его заставили стоять и прислушиваться, чтобы услышать, как холодильник издаст забавный звук. Звука холодильник издавать не стал, но Генри объяснили, что он его ни с чем не спутает. А на площадке второго этажа он увидел дверь в комнату, находящуюся в передней части дома. Генриетта называла ее дедушкиной. Но к ней по какой-то неведомой причине никто и близко не подходил. Каждая комната, каждый шкаф и каждый ящик в доме — все было открыто. Все, кроме этой комнаты.

На этом месте воспоминания уступили место реальности. Генри все еще сидел на полу чердака и не успел, кажется, утомить девочек, потому что они пока не уходили.

— Генри? — сказала Анастасия. — Как думаешь, Генри, твои родители могут умереть?

Пенни бросила на сестру укоризненный взгляд, но, очевидно, не попала в цель. Генриетта и Анастасия уставились на Генри, при этом Генриетта принялась накручивать на палец волосы. Анастасия наклонилась вперед.

— Отца Зика Джонсона убило комбайном.

— Прекрати, — попыталась заставить ее замолчать Пенелопа. — Генри, если ты не хочешь об этом говорить…

— Пенелопе нравится Зик, — заявила Анастасия. Генриетта засмеялась.

Пенелопа помрачнела.

— Всем нравится Зик, — сказала она.

Анастасия посмотрела Генри прямо в глаза.

— Он ходит на кладбище и играет там в бейсбол у могилы отца.

— Мистер Саймон сказал ему написать отцу прощальное письмо, — объяснила Пенелопа, сложив руки на груди, — но Зик не захотел. Вместо этого он ходит туда и играет с отцом в бейсбол.

— Не хочу я о нем говорить, — оборвала ее Генриетта. — Пенни постоянно говорит о Зике, а я хочу поговорить о дяде Филе и тете Урсуле.

— Думаешь, они умрут? — спросила опять Анастасия.

Пенелопа фыркнула.

— Ты не обязан говорить об этом, Генри.

Генри глубоко вздохнул.

— Все нормально. Но как бы то ни было, я сам знаю немного. Их похитили, когда они на велосипедах путешествовали по Колумбии. Человек, который разговаривал со мной в школе, сказал, что за них заплатят выкуп.

— Что они там делали? — спросила Генриетта.

— Они вели путевой дневник и собирались написать книгу о своем путешествии по Южной Америке. Они занимаются этим с тех пор, как я пошел в школу.

— Значит, ты много где побывал, — сказала Генриетта.

— Нет, — ответил Генри. — Они никогда не берут меня с собой. Я был только в Диснейлэнде, да и то с няней. И еще однажды в Калифорнии.

Анастасия снова наклонилась к нему.

— Твоих родителей и правда взяли в заложники? — спросила она.