Чтение онлайн

Он сидел на полу в комнате дедушки, была ночь, и Генриетта исчезла. Генри рассматривал валявшийся на полу ботинок и сломанные очки в золотой оправе. Это был уже совсем не тот Генри, что две недели назад. Он ни разу не попытался убедить себя, что Генриетта пошла вниз на кухню или в ванную. Он точно знал, что она прошла сквозь шкаф и что с ней туда ушел кто-то еще. Возможно, это был тот человек, которого он видел. И может быть, он забрал ее силой.

Генри был встревожен. Сердце рвалось у него из груди. Он беспокоился, что не сможет вовремя выяснить, как последовать в шкаф за Генриеттой, и она может пострадать. Еще он боялся, что он вообще не сможет ее вернуть до того, как проснутся ее родители. Он встал на четвереньки и снова полез в шкаф, но не обнаружил там ничего, кроме странного запаха и твердой задней стенки. Он вылез наружу и принялся дергать за корешки книг, стоявших в книжном шкафу, надеясь, что одна из них запустит механизм и проход снова откроется. Но ничего не вышло. Он потрогал

и подергал каждую вещь вокруг шкафа, каждый кусочек дерева, который казался ему странным, но ничего так и не произошло.

Тогда Генри развернулся и пошел к двери. Он не хотел уходить из комнаты, но ему надо было найти дневник, который читала Генриетта. Как можно тише он прокрался в свою комнату. Оказавшись там, он сбросил с кровати старый дневник, перерыл одеяло, отбросил в сторону простыню из плакатов и наконец заглянул под кровать. Дневник лежал там раскрытый, корешком вверх. Некоторые страницы смялись. Он схватил его, даже не заглянув внутрь, и побежал вниз. Усевшись на пол рядом со шкафом в комнате дедушки, он открыл первую страницу. Вначале он с большим трудом разбирал рукописный текст, но через несколько строчек приспособился и начал читать настолько быстро, насколько мог.

Фрэнку и Дороти

В этой книге я записал все, что знаю о шкафах. Несколько полезных вещей найдете в другом моем дневнике, так что здесь, ради экономии времени, я их повторять не буду, потому как хотел бы закончить записи прежде, чем умру. Доктора уже готовы меня похоронить, и мое рассыпающееся в прах тело, кажется, с ними солидарно. Также в этом дневнике я постараюсь быть настолько же искренним, насколько всегда был обманчив, хотя знаю, что эта честность без сомнения причинит ущерб вашей памяти обо мне.

Шкафы были впервые собраны моим отцом, и это стало делом его жизни. Я же, с трудом продравшись через его записи, собрал воедино истории, стоящие за каждым из его открытий, а также за выбором этого места для дома. То, каким образом шкафы работают, довольно сильно разнится от шкафа к шкафу, меняясь в зависимости от структуры древесины, его происхождения и многого другого. Некоторые из них пропускают свет, некоторые — звук, а некоторые остаются темными и глухими, как могила.

Разумеется, дом был сконструирован после его многочисленных изысканий, и изначально по многим причинам подразумевалось, что его ключевым местом будут именно шкафы. Было, однако, и то, что он открыл значительно позже, а также то, что он хотел изменить, как, например, расположение основного входа (он так и не смог заставить его работать в той же стене или даже на том же этаже, что и остальные), но ему так и не хватило сил, чтобы сделать еще один проект дома. Я реорганизовал шкафы, перестроил, насколько это было возможно, дом и открыл последние из шкафов.

Я постараюсь объяснить все, как есть. Делаю я это не потому, что советую вам воспользоваться доступом в эти места, но потому, что мой отец шел на значительный риск и в результате своих экспериментов и исследований остался во многих смыслах изувеченным на всю оставшуюся жизнь. Я прошел тот же путь, что и он, делая те же открытия, хотя, внимательно читая его записи, был способен избежать многих из его ошибок. И несмотря на то, что я не рекомендую вам предпринимать какие-либо исследования этих шкафов, я в то же время не могу вам этого запретить, не оказавшись лицемером, — вам, должно быть, странно слышать такое от меня, ибо лицемерие временами было мне присуще. Я понимаю, что шкафы не могут оставаться скрытыми навечно, и даже не надеюсь, что вы о них забыли, потому как воспоминания, приобретенные в детстве, не так-то легко стираются со страниц нашей памяти. Несомненно, вы вновь откроете эти шкафы и посчитаете необходимым их исследовать. Все это написано для того, чтобы вы смогли избежать вреда, насколько это вообще возможно в подобных начинаниях, но в особенности — ошибок, сделанных моим отцом и мной.

Генри перевернул страницу, взглянул на нее, в нетерпении перескочил глазами куда-то в ее середину и продолжил читать.

Я не смогу этого объяснить, и хотя он был прежде всего математиком, он тоже так и не смог придумать устойчивую формулу, которая бы описывала соотношение течения времени в шкафу и течения времени здесь. Его дневники замусорены попытками это сделать. Он обнаружил, что в каждом из них время течет с разной скоростью в переменных и совершенно непоследовательных пропорциях. Само по себе это объясняет многое в болезни моего отца, по крайней мере, он так думал. Что касается меня, то из-за того, что я так рано выбрал один-единственный шкаф, который посещал, я практически не испытывал тех временных сдвигов, которые испытывал он. И разумеется, после моего первого опыта я никогда не путешествовал без веревки, которую я всегда держал смотанной под кроватью. Для владеющего магией это необязательно, но, будучи соединенной с другим местом, она служит опорой для сознания более слабого путешественника.

Генри встал и подошел к кровати. Под ней лежала смотанная в кучу бурая веревка, один конец которой был привязан к ножке кровати. Сев на край, он перелистал книгу к концу и нашел страницу, которую

ему показывала Генриетта — список шкафов, рядом с каждым из которых была указана комбинация ручек-компасов. Генри перелистнул на пару страниц назад.

Конечно, многие комбинации вели в никуда. Может быть, если найти и встроить еще шкафы, они и привели бы куда-нибудь, но не в том виде, в каком все пребывает сейчас. Когда замки выставлены на одну из этих пустых комбинаций, задняя стенка шкафа так же тверда, как и любая другая. Ничто не сможет через нее пройти, потому что проход заканчивается в нашем пространстве. Польза от этого, как я вскоре понял, заключается в том, что проход оказывается закрытым в обоих направлениях, Я никуда не попаду, но я также не проснусь и не обнаружу в своей комнате, например, борова, что приключилось со мной дважды. До того, как я выставил замки-компасы на мой постоянный «второй дом», я не мог заснуть, если замки не были на пустой комбинации и задняя стенка шкафа не была твердой. Разумеется, это не препятствует проникновению чего-нибудь в шкафы на чердаке. Но для этого это «что-нибудь» должно быть очень маленьким, а также иметь достаточную силу, чтобы открыть дверь изнутри (самым поразительным видом такого проникновения был мальчик Генри).

Генри поперхнулся и перечитал строчку заново. Вот он, в скобках, вписанный на скорую руку комментарий. Его глаза еще раз пробежались по словам и поспешили дальше, надеясь встретить какое-нибудь пояснение.

И даже когда я замазал комбинацию штукатуркой, я все равно продолжал периодически блокировать дверь, когда ей не пользовался. На следующих страницах я переписал комбинации для всех шкафов. Если выставить одну из них на замках, вы не увидите задней стенки шкафа в моей комнате. Конечно, он останется на месте так же, как и стена, к которой шкаф прислонен, просто шкаф соединяется с другим местом раньше, чем со стеной.

Генри продолжал сидеть неподвижно. Он так и не нашел ответов на вопросы, роившиеся в его голове, однако он узнал механизм действия шкафов. И хотя он не представлял, как это функционирует и почему, он был уверен, что это сработает.

Было уже очень поздно, а он хотел прочитать оба дневника от корки до корки. Он хотел точно узнать, кто он и откуда. Но Генриетта исчезла. Времени на чтение не оставалось.

Генри уже знал, что будет делать дальше. Он пойдет наверх и попробует угадать, в какой из шкафов попала Генриетта. А потом он проползет в небольшую дверцу в комнате своего покойного дедушки. Быть может, он попадет домой и даже не узнает об этом. А может быть, в какое-нибудь место похуже Эндора.

Выходя из дедушкиной комнаты, он почувствовал себя странно. Дверь он не закрыл, потому что ключ остался у Генриетты. Свет он тоже не выключил, потому что ему не хотелось возвращаться в темную комнату. Поднявшись к себе, он сел на кровать и уставился на замки-компасы. Если он правильно понял то, что написано в дневнике, то от того, какую комбинацию он на них выставит, зависит то, в какой шкаф или место он попадет, когда проползет через больший шкаф этажом ниже. Перед тем как они услышали стуки внизу, Генриетта повернула ручку, то есть та комбинация впустила что-то сюда. Потом Генриетта пошла вниз, чтобы выключить свет и закрыть дверь в дедушкину комнату. И что бы там ни было, оно, должно быть, забрало ее с собой через шкаф.

— Или она сама пошла за ним, — прошептал он вслух.

А после того как она ушла, Генри, пока ждал, снова повернул ручки. Вот почему проход оказался закрыт.

Его подбородок начал клониться к груди, и он почувствовал напряжение в челюсти. Глаза слегка увлажнились, затем закрылись, и он протяжно зевнул. Он не устал и уж точно не чувствовал скуку. Он был весь на нервах, как никогда прежде. И он снова зевнул. Он сделал несколько медленных глубоких вдохов, но этого оказалось недостаточно. Его продолжали мучить зевки, руки были холодными, и в спине покалывало. Хорошо, что он по крайней мере не терял голову и его не тошнило. Пока.

Он встал посмотреть на замки-компасы, в душе надеясь, что комбинация шкафа, в который попала Генриетта, окажется достаточно близко к той, что была выставлена на ручках теперь. Он посмотрел на странные знаки вокруг ручек, затем посмотрел в дедушкин дневник. Генри нашел комбинацию, отстоящую на четыре знака от левой ручки и на два знака от правой. Он посмотрел на номер шкафа и нашел его на стене. Это оказалась выглядящая вполне нормально коричневая дверца. На бумажном ярлычке было написано «Темпор».

Прежде чем выставить комбинацию, Генри удостоверился, что его нож при нем. Затем достал из-за кровати свой рюкзак и положил в него оба дневника. Просунув руки в лямки, он повернулся к замкам-компасам.

Вздохнув, Генри повернул ручки.

В комнате дедушки он прикрыл дверь и всмотрелся во все еще открытый шкаф. Затем подошел к кровати и вытащил веревку. Он знал, что она привязана к ножке кровати, поэтому просто взялся за свободный конец и выключил свет.

Постояв немного в темноте, чтобы дать глазам привыкнуть, Генри опустился перед маленьким шкафом на четвереньки. В одной руке он держал нож, в другой — веревку. С рюкзаком на спине он не проходил в отверстие, поэтому он перевесил рюкзак на живот и протиснулся внутрь.