Современная проза

— Это я давно узнал и звал ее Фиалкой. Весной у нее на могилке, если жив буду, фиалки посажу… Фиалочка моя тихая… — Да, сокровенной красоты и тишины была женщина. — А ты знаешь, Митька, ведь Ия никогда не хохотала! И вообще смеялась очень редко. А вот улыбалась — постоянно. Каждая…

— Отлично! — Доктор, брадикардия — пульс: 45…40…32…, 0, прямая линия, пульса нет. — Да вижу, вижу. Лидокаин в вену! Ну, ручки мои, давайте! 4:23 — Доктор, фибриляция! — Электрошок давай! Как не работает?! — Говорит — диотов нет… — Диодов? Кивок. — Да мне плевать — у него нет! Козёл!…

Спать не хотелось совсем. Он попытался представить себе, как она отправляет стихи в Москву, как заклеивает конверт, сидя ночью на кухне, за столом, покрытым старенькой изрезанной клеенкой. Кухня, маленькая лампа, низкие окна с морозным узором, – Вадим Петрович сознавал, что образы эти заезженны,…

— Сестра Уинифрида, — говорит она, — аллея медитации прослушивается насквозь. Вам это было повторено несколько раз. Вы это когда-нибудь усвоите? Сестра Уинифрида останавливается и пробует думать. Она оглаживает свое черное одеяние и теребит четки, свисающие с ее пояса. Как ни странно, она одного роста…

Поляки все-таки позвонили и приехали с приятелем на его машине. Раздолбанной, как молодость на сквозняке. Они стеснялись. И еще больше смутились, когда увидели шесть или семь мешков с кассетным магнитофоном и автоответчиком сверху. – Вы какие-то странные русские, – сказали они, прощаясь. – Нет. Мы…

А мы в это время идем, обнявшись, и не знаем, что кому-то это очень не нравится. Кто-то очень хочет, чтобы по ту сторону двери стоял погромщик, а за дверью внутри квартиры — его жертва. Тогда можно удержаться у власти, или прийти к власти, или просто захватить себе место у корыта… А судьба жертвы,…

– Приношу извинения. Пробки. Москва-столица… Все нормально, сотрудники бутика сразу зашушукались и заулыбались. Не обращая на них никакого внимания, я быстро выставила свет и попросила принести мне кофе. Одна из продавщиц едва не проглотила вешалку от моей наглости и взглянула на старшего менеджера.…

Ба, — думает пешеход, — да это тот, кто меня вовсе и не волнует. Вот сейчас, когда пишутся эти строки, я слушаю в ночи хит действительно всех времен и народов — Angel At My Gate — и мне нет никакого дела до этого хваленого доктора. Он великий и ужасный, супермегазвезда ушедшего десятилетия, о которой…

По воскресеньям мы с Ковалой и Тадеком ходили на боксерские матчи во вроцлавский «Зал Столетия». Денег у нас не было, и в зал мы проникали через крышу — с риском для жизни. Главным там был тогда судья Микула — атлетического сложения толстяк, который вышибал безбилетников одним пинком; потом, правда,…

— А Медуза живая? — спросил Хасан. — То живая, то неживая, — ответил грек. — Как это? — А вот так. Когда она выходит из греческого мифа, то убивает взглядом, а потом возвращается назад. Иногда плавание в подземелье наводило на Хасана тоску. Чтобы отдохнуть от сырости и мрака, он забирался на…

— Мама, а ты раньше напомнить не могла? — Но ты же работала! — удаляется все теми же зубцами звук. На брюках обнаруживается невесть откуда взявшееся пятно неизвестно чего, прямо на бедре, на видном месте. Прозрачное, нагло блестящее, чуть ли не силиконом отливающее, демонстрирующее свою иномирную…

Частное воровство справедливо считалось скотством и подлостью, воровство у государства – доблестью и восстановлением кармического баланса. «Всё вокруг колхозное, всё вокруг мое!» – приговаривали остряки; также существовал расхожий стишок-лозунг: «Ты здесь хозяин, а не гость; тащи отсюда каждый гвоздь!»…

Ну а вывод авторский? А отношение? А стиль автора? А никто и не покушается ни на вывод, ни на смысл, ни на стиль. Попробуйте без всякого отношения пересказать любую историю — не выйдет. А выйдет без отношения, так это тоже будет отношение, и этому тоже найдётся какое-нибудь определение, какой-нибудь…

Да, отложилось: и в советские времена многие руководители были неравнодушны к наградам. Возведённая же в абсолют, эта страсть господина товарища Президента становится поистине отвратительной. «В связи с поступлением в […] страну первого компьютера, господин товарищ Президент удостоен […] звания академика…

— …Я по трупам пойду, — патетично провозглашала уже хорошо расслабившаяся Саша, когда они, наедине с Маринкой, обсуждали свои женские американские жизни при участии двух больших бутылок «сухаря». Обычно они расслаблялись в отсутствие Паши, сидя на матрасе, постеленном прямо на полу в Сашиной съёмной…

«Ты хорошая, хорошая, не трогай меня, я невкусная, одни кости и жилы.» Конечно, последнюю перед Красноярском ночь Катя не спала. Кто-то оставил на столике мятую газету «Российские вести» с портретом президента, вот Катя и делала вид, что читает её при тусклом ночном освещении, искренне надеясь, что угрюмого…

Если уж с утра не заладится — значит, и дальше добра не жди. Начать с того, что меня решили изнасиловать в лифте. Раньше со мной такого не случалось. Выскочила я в булочную, у нас напротив подъезда, взяла "рижского" — и нате вам. Он зашел со мной в лифт, этакая дылда, метра под два, и морда шифером.…

Альбион-коттедж стоял неподалеку от Лугард-роуд, на обрыве, прямо над пожарной частью, что обслуживала район Пика Виктории, который в Гонконге именовался просто Пик. Сегодня пожарные сидели в здании, за плотно закрытыми окнами и дверями. В такие утра все внутри коттеджа облепляла влажная пленка, как-то…

Я вовсе не утверждаю — и подчеркиваю это со всей определенностью, — что подобный приказ будет отдан. Но то, что такая возможность не исключена, доказывает, насколько «распалась связь времен» в том мире, где нам выпало жить. Об этом задумывался еще Гамлет. Теперь же на карту поставлено само существование…

Она задумалась. Да, тогда она просто не обратила внимания, но ведь и правда, это было так странно… — А кто тогда я? — спросила она с испугом. — Если все вокруг — твой сон. То откуда здесь я? — Ты только не бойся, все будет нормально! — Он положил руки ей на плечи. — Понимаешь, и ты мой сон. Но это…