Современная проза

Мы-то были уверены, что в этом искусстве существуют только импровизация, вдохновение и полная самодеятельность. Мы ведь и штаны и юбки себе сами шили, а уж любовью-то занимались совершенно как бог на душу положит. Теперь она сдает комнаты туристам, и я сняла из интересу. Она ли это в окне, необъятная,…

Если бы она упрекала его, он бы не понял упреков. Их брак был полон ритуалов, которые были фундаментом его успешности. Разве все крепкие браки не построены на ритуалах? Его жена была врачом. Она всегда работала, даже когда трое ее детей были совсем маленькими, когда же они подросли, она занялась наукой,…

– Я знаю. – Тогда так – «Лэст дэйз эт зэ диско»? – И это. – Точно? – Точно. – Так обломайся. Ты не можешь. Это мой проект – мой собственный. – Bay, круто. Ну и что? – Я никому его не ставил. Никогда. Понятно? – Ладно, с этим подловил. Гордись, – растерянно хмыкнул Женя и тут же вернулся в свое…

Создавать в малой укромности милого дома. За дверью: захолустье, накрытое явью, как западней, и ничего не поделаешь — срединный мир переполнен тихим безличьем до набрякшего спазма и полуденной саркомы. Тесный рубеж, топографический рубец, лелеющий громоздкую ширь или жестко упакованный urbi . Повторяется…

Пес или, может, его тень, пропал. Наверное, убежал гонять косуль. Или услыхал издали, как его кличут. Кличут собачьим именем. Меня зовут Синтия. Почему я притворяюсь, будто не слышу, что меня зовут? Уже который год. Который год. По колена в листьях она брела к баронской могиле напротив оврага. Стволы…

Он говорил об Орфее, проповедовавшем зверям. ― Зазвенела дикая арфа, услышал я его голос, и королевской поступью подошел лось, великолепный под кроной своих рогов, и в глазах его ― взгляд друида. Он описывал Орфея верхом на красной корове Ашанти, а Эвридика под ним, под землей пробирается…

Когда на болит голова (а это бывает все реже), можно на делить мир на две половины: когда, дескать, голова болит и когда — нет. Когда не болит голоаа — мир разноцветен, ярок, как в детстве. Душа переполняется восторгом. Ты источаешь аромат обаяния. Вокруг тебя все становится добрей и чище. Жизнь огромна,…

Ты летаешь, а под тобой, на земле, любимые существа. Ходят, разговаривают, пьют, спят, испражняются, пишут письма, читают, смотрят телевизор. Они ругаются, мирятся, поют, звонят друг другу по телефону, говорят ласковые слова, в ярости бьют посуду. Они делают все, что положено делать людям. Только не…

* * * Куда уходят сны? Продолжают ли они существовать, когда мы просыпаемся? * * * Жизнь — зто цепь символов-зпизодов. Человек — это покой. * * * Слово — всего лишь промокашка мысли. * * * Рааделились ядра. А клетка осталась одна. Скажите, как жить содружно двум бедным ядрам? Скажите, что делать…

И нельзя сказать, что мы с Родригио робкого десятка, что мы с ним молчуны или тупицы. Просто Родригио, он как-то весь робеет, съеживается, стоя под сенью дерева и смотря на белые стены и окна, ведь это все-таки дом Андре, а не хухры-мухры. И вот пока он там стоит, собираясь с силами, дрожит от холода…

— Вот ты где. — улыбнулась она. Они смотрели друг на друга и почему-то его испугала её добрая улыбка. Она прикоснулась к его рукам неуверенно и как-то по-детски и сказала: — У тебя холодные руки. Странно — подумал он, потому что не чувствовал холодно также как и не ощущал ни боли, ни страха, ни обиды…

Когда-то очень давно, так давно, что даже небо не помнит этого времени, в доме на берегу моря жила девушка. Она была очень красива и умна. Все вокруг были влюблены в неё, но она как будто не замечала этого. Она мило улыбалась всем, беседовала обо всем, но никого не подпускала близко. Девушка жила одна,…

Вы когда-нибудь пытались смотреть на чужую жизнь своими глазами? Когда проходишь по улице и смотреть на людей, строя догадки об их жизни — улыбка, взгляд, еле заметная складка на лбу, следы высохших слез — все это говорит, все это живое, у всех своя история. Глаза могут рассказать столько всего! Вглядываясь…

Его меланхолия была тайно связана с календарём — табличкой, похожей на клетку, в которой сидело время и тоже терпело… Лишь иногда жизнь открывалась ему яркими впечатлениями, и он помнил все их наперечёт, соизмеряя с ними свои убеждения и тайные желания. Его мир имел два светила: одно суетливо бежало…

- Алименты станешь платить? - Не знаю. Касум снял шапку, с чувством поскреб макушку, долго смотрел на Кадыровы туфли, окинул взглядом отглаженные брюки, белую сорочку, галстук, взглянул в лицо, это уже под конец - в лицо. Взглянул и сказал: - Ты вот что, Кадыр. Ты не думай, что я без понятия.…

— Дядя Петя! Вы чего тут делаете? — удивился мальчик. И я узнал его: Серёжа Покатов, сын одного из наших рабочих-железнодорожников. Я часто бывал у Сережиного отца: он тоже состоял в большевистском комитете. Я быстро, в двух словах, объяснил Серёже, в чём дело. — Идёмте к нам в класс, — зашептал…

Тридцать ансамблей с тридцатью лакированными бегемотами. Больше никакими цифрами я не располагаю. Знаю только, что съехалось множество фотографов, корреспондентов, наших и иностранных, радио, кино, телевидение, и великое множество любителей и знатоков джаза, среди которых был даже известный комментатор…

Гул пачуўся з заходняга боку. Янук стрымаў крок, закрыў брылём далонi ад сонца вочы ды ўглядаўся ў смуглява-блакiтны прастор неба. Адзiн-адзiноханькi малы самалёцiк плыў паволi чорным крыжыкам так высока, што нельга было ягоных знакаў распазнаць. Мiзэрненькая сiрата, наводля тых з калiсь расхваленага…

Працэс падсяканьня чужнiкамi нашых народных карэньняў, устойлiвасьць i рост гэтых карэньняў, цяжкое змаганьне з чужой навалой — тэма вялiкая, удзячная й цiкавая. Яна даўно клiча да працоўнага варштату тварцоў беларускае культуры. «Гараватка» — гэта сьцiплая спроба адлюстраваньня кароткага, але як-жа…

— Может быть, подождем? — сказал я Марии Георгиевне. — Если с операцией можно не торопиться, лучше не торопиться. — А вдруг новый приступ случится где-нибудь… вдалеке от больницы? Я знаю такие случаи, мне рассказывали. Они кончались трагически. Мне говорили, что аппендицит только притворяется безобидным.…