Проза

— Свежего! На пустыре мальчик выгуливал собаку. Фокстерьер носился взад и вперед; мальчик не беспокоился за него — а сам больше интересовался роскошной яблоней. Она росла посреди пустыря, никто уже не помнил, откуда она тут взялась. Рядом, в траве, присмотревшись, можно было обнаружить фундамент…

Я вышел на трибуну, в зал, Мне зал напоминал войну… Грохотал, сдвигал к переносице брови и представлял вытянувшиеся лица членов комиссии, и уже будто слышал шелест-шепоток: «Вы-ыдал!.. Дерзкий товарищ!.. Откуда он это откопал?.. А чье это вообще?.. Симонов!.. Обращение к врагам!.. Да-а?! Но такие…

С этими словами она отпустила руку Альдо. Джина что-то еще хотела сказать, но напарник, растирая побелевшую кисть, торопливо зашагал прочь. — Это же ведьма, — уговаривала его Джина, стараясь не отстать. — Как же иначе она могла узнать про нас? А если она ведьма, то мы и сами можем сдать…

Гейра – так звали прислугу, работавшую в доме торговца; заполучить такое место было большой удачей для девушки из бедной семьи, и она держалась за него изо всех сил, хотя не раз была на волоске от увольнения, так как частенько шла на поводу у Йоусабет, нарушая установленные хозяйкой дома правила. Гейра…

Окутанные облаком пара, ввалились они в двери — рослые, плечистые, в заснеженных тулупах, — и в хате сразу стало холодно и тесно. На столе пугливо заморгала лампа, и по стенам побежали тени. Сидевшие в ряд девушки оборвали грустную песню «При буйной ночи…» и, повизгивая, зябко жались друг к другу.…

Гипертонический криз. Тогда Надя впервые подумала о том, что у привязанности могут быть разные формы, и симбиоз – это тоже любовь отчасти. Надя, Надежда – случайное имя, подвернувшееся под руку. Всю жизнь Надя его ненавидела. Ее собирались назвать Евой – не в честь первой женщины, а в честь…

Я покорно вернулась к своему пауку-мучителю, утешаясь мыслью, что это слабость момента. Что у меня плохое настроение, я заболеваю, и у меня просто нет сил бороться. А иначе я бы тут показала всем кузькину мать! * * * Еще более изощренным и безнадежным образом неспособность быть самой собой проявляется…

Чокнулись, что ли? Давай… Что? Что-о?!.. Свихнулся ты, Захар? Как я могу морить Никушку голодом?! Автомат свой загнал, «Берету», еще кое-что и набрал-таки… накопил. Так что Ляка, твоя благоверная, вкалывает теперь в Нью-Йорке и что ни месяц по двести баксов сюда перекидывает, а бабка с дедом пылинки…

Не совсем, конечно. Барбос просто переехал, заведя себе конуру в Интернете. Там он устроил главную акцию своей жизни под названием «Боженька, накажи!». Барбос упражнялся в богохульстве, вывешивал разные нехорошие картинки, которые тянули не только на гром и молнии небесные, но и на обычную уголовную…

Но командор с «Белого Орла», коего матросы запросто называют Петером, сегодня все равно не в духе. Рано утром курьер адмиралтейства доставил приказ сняться с якоря перед полуночью и взять курс на Норвегию. Там он должен присоединиться к кораблям командующего эскадрой у Ларколлена и ждать дальнейших предписаний…

Я не знал, что имел в виду этот мужик: то ли напугать меня предупредительным выстрелом, то ли прострелить мне череп, и среагировал механически: выхватил из кармана газовый «Кольт», доставшийся мне по случаю, метнулся поближе к противнику и выстрелил, практически в упор, в его наглую физиономию. И –…

Искренне Ваша, ЭНН ЭЛИЗА ЯНГ Лето 1874 года 19-я ЖЕНА Тайна пустыни Джордан Скотт ПРОЛОГ Мамина пушка Как сообщалось в газете «Сент-Джордж реджистер», погожим вечером, в июне прошлого года, между одиннадцатью и половиной двенадцатого часа, моя мама — что на нее…

— Куда жратва задевалась, а? — задумался вслух Лео. Ребята бесцельно слонялись по лагерю, страдали. Когда долго не подвозили горячую пищу, сразу становилось заметно: все маются, точно звери в зоопарке. Мы — солдаты четвертой роты второго батальона 126-го пехотного полка 32-й дивизии, сформированной…

— Ты их просто не пришиваешь, выигрываешь каждый раз в крестики-нолики и прячешь. — Не болтай чушь — играть в крестики-нолики запрещено! — Я и сам знаю, что запрещено, я так просто, по ошибке. Стражники несколько раз хмуро перешагнули через Бешеного, потыкали его дубинками и, разрешив обитателям…

Со школьных дней меня больше никто не звал этим именем. За многие годы я привыкла ко всяческим именам, какими меня называли друзья и враги, какими меня окликали на улицах, наделяли на празднествах и собраниях, ночью наедине, на полицейских допросах, на книжных обложках, в газетных статьях, в протоколах…

– Да. – Лимон сладкий? – Нет. Неприметный человек показал знаками лаборанту, чтоб тот позвал его, когда закончит, и тихо вышел из кабинета. Везде принято ругать спецслужбы. Особенно у нас в России. Трудно даже представить себе, сколько тонн бумаги изведено на то, чтобы изобличить происки и козни…

День светлый, но в передней темновато. Вижу только, что студент, незнакомый; пятно светло-серой тужурки. — Я пришел… нельзя ли мне записаться на билет… в пятницу, в Соляном Городке Мережковский читает лекцию… — А как ваша фамилия? — Блок… — Вы — Блок? Так идите же ко мне, познакомимся. С билетом…

Его зовут капитан Джеффри Апереткин, прозвище — «Пират». Он обернут в толстое одеяло, шотландку — оранжевый, алый и ржавый. Череп у него — будто металлический. Прямо над ним, в двадцати фугах над головой, с хоров готовится сверзиться Тедди Бомбаж — он предпочел рухнуть как раз в том месте, где кто-то…

На самом деле, с того момента как Гордон Кум проник в зону разрушения, он не испытывал ничего особенного. Подошвы ботинок держались крепко. На коже не было волдырей, конечности даже не собирались ссыхаться. Земля не хрустела. Если остаточные явления и воздействовали на него, то он этого не ощущал.…

Они — прямо по курсу. Засели, сволочи, в укреплениях. Вперед? Да, ты мчишься в атаку!.. Давняя ненависть сжимает тисками твою грудь, здоровый боевой пыл заставляет сильнее биться твое сердце. Вперед! Пристегнувшись ремнями к мягкому сиденью, амортизирующему толчки, неотрывно глядя в панорамный прицел,…