Звезда Даугрема
Шрифт:
Вскоре лучники прекратили обстрел, получив короткий приказ своего командира. Он прошелся вдоль строя, изредка поглядывая в сторону монастыря. К его досаде и радости осажденных ветер и снег усиливались, и вскоре метель закрутила бешеный танец вокруг застывших, словно в нерешительности, башен.
— Сколько их там, внутри, как думаешь, отче? — спросил Зезва, чувствуя, как от холода немеют ноги.
— Понятия не имею, сын мой, — брат Кондрат осторожно поднял голову, но тут же юркнул под хлипкую защиту тюфяков, вызвав смех расположившегося рядом Заала Косого. — И как неприятель не мерзнет?
— Мерзнет, святой отец, как не мерзнет! Да не трепыхайся
Косой не договорил, потому что со скрипом ожила верхняя площадка левой башни, той самой, которая находилась ближе всех к Зезве и отцу Кондрату. Сквозь мечущиеся снежинки и завывание ветра, площадка обрушилась на край стены, обнажив похожий на чудовищную пасть проем, черный и безмолвный. Зезва услышал свист Абессалома Весельчака. В ночной тьме башня походила на подползшего к стене великана, разинувшего пасть, словно намереваясь проглотить монастырь вместе со стенами и защитниками.
Ветер выл и выл. Колючие снежинки обреченно бросались в глаза, мешали дышать, оседали на щеках и бородах, застывали и превращались в маленькие сосульки. Отец Кондрат сжал руку Зезвы.
— Почему наши арбалетчики не стреляют? — взволнованно прошептал инок, вглядываясь в темную громадину осадной башни.
— Потому что ждут, — терпеливо ответил Зезва.
— Кого ждут, мирянин?
— Неприятеля.
— Почему же неприятель не появляется?
— Курвин корень, не знаю.
— Не сквернословь, нерадивый!
— Уф… тише!
Яростный и дикий вопль обрушился на защитников.
— Спокойно, на-най! — зычно прокричал Абессалом. — Только по моей команде!
Отец Кондрат едва не опрокинулся на спину, когда на верхней площадке башни выросли черные тени, и свист стрел смешался с криками. Прижимаясь к холодной стене, Зезва слышал хриплую команду Весельчака, и щелканье джуджевских арбалетов заставило вражеских лучников искать защиты в укрытиях. Ныряльщик схватился за сумку, проклиная вражеских солдат. Не высунешься, сразу получишь стрелу в глаз!
— Ребяты, внимание! — принес ветер рев Геронтия Огрызка. — Чу-у-у-вств-а-а-а!!
Кто-то задел Зезву, он глянулся, встретился взглядом с незнакомым чернобородым джуджей. Карл ухмыльнулся, но тут же с хрипом упал на спину, дернулся и замер. Из его горла торчала, хищно подергиваясь, стрела. Усыпанный опилками лед под ногами почернел от крови. Новая стрела вонзилась в лед, колыхнулась, замерла. Сдавленно воззвал к Дейле брат Кондрат. Зезва схватил монаха за шиворот, затащил в укрытие из тюфяков. Вовремя. Со злобным шипением стрелы ударяли в кладку, крошили лед вокруг ног, заставляя подбирать их под себя. Грязно выругался Абессалом Весельчак:
— Не высовываться, я ваших матерей бурдюк шатал через рот! Не высо…
Дикий рев заглушил все вокруг, даже воющий ветер, когда темная масса вражеских солдат ринулась на стены. Зезва отпрыгнул назад, уворачиваясь от огромного топора, вспоровшего лед в том месте, где он только что сидел. Меч Вааджа писал полукруг над его головой и с хрустом рассек шею топорника. Тот выкатил глаза и безмолвно осел на лед, его ноги задергались, но Зезва уже отпихнул труп ногой и напал на одного из двух ыгов, наседавших на отца Кондрата. Вражеский воин обернулся, зарычал и мощным ударом щита едва не свалил Ныряльщика с ног. Зезва отскочил, столкнулся с Заалом Косым. Карл ободряюще заулюлюкал, захохотал, но уже в следующее мгновение вступил в бой с огромным мечником в высоком шишаке и серебристой кольчуге, который наступал вперед во главе дюжины штурмующих,
громко их подбадривая. Зезва узнал этот язык, но времени на удивление уже не оставалось.— Святой Ормаз и Светлоокая Дейла! — ревел брат Кондрат, неистово размахивая дубиной. — Да не оставит милость Ормаза воинов Света! И падут грешники! И воцарится Свет! Да рассеется Тьма! Ну, вперед, дети мои, во славу Дейлы! С верой в Богов!
Миг, и его противник свалился с раскроенным черепом, а второй, бросив преследование Зезвы, утробно закричал и бросился на инока. К нему присоединилось еще двое солдат с лисьими хвостами на шапках и шлемах. Брат Кондрат воинственно гикнул и двинулся на них, выкатив глаза. Дубина со свистом рассекала морозный воздух.
— И пал демон Кудиан туда, откуда вылез — в Пламя Огненное!
Зезва оглянулся на башню и закричал:
— Осторожно, отче!
Дикий крик заставил отца Кондрата удивленно поднять голову. На башне застыла фигура вражеского лучника с болтом в глазнице. И тут же рухнула вниз, скатившись прямо на головы мечущимся в горячке боя противникам.
— Отче, не зевай, чувственный на-най! — рявкнул Абессалом Весельчак, вставая рядом с монахом и прикрывая его щитом. Арбалетчики джуджей возобновили дуэль с лучниками на башне. — Хорошо чантлахи метят! А ну, вперед, вперед, вашу мать, ха!
Вскоре Зезва и брат Кондрат стояли плечом к плечу в цепи джуджей и людей, яростно оборонявших стену. Как и предполагал Орлонос, из башни явились отборные солдаты, не меньше сотни, а сверху их поддерживали лучники, правда дюжина стрелков Весельчака больше не давала им высунуть головы.
Зезва отбил удар, затем еще, упал на колено, сделал выпад. Неудачно, курвин корень! Вражеский солдат ощерился, закрылся щитом. Вскоре ыги сомкнули шеренгу наглухо, и стали медленно, но верно теснить уступавших им в численности защитников. Зезва умудрился оглянуться — вторая башня уже выплевывала солдат, и яростные крики боя разносились по всем стенам.
— Гютфераны напирают, ха! — выкрикнул Заал Косой, размахивая топором. — Ребяты-ы-ы-ы!! На соль!!
— На соль!! — взревели карлы.
Где же Орлонос? Зезва, стиснув зубы, оборонялся, прикрывшись джуджевским щитом с орлом. Справа яростно пыхтел брат Кондрат, слева щерил зубы Заал Косой. На узком пятачке едва могло уместиться пять-шесть солдат, и именно эта скученность пока еще помогала защитникам. Но противник напирал массой. Рано или поздно карлы будут просто опрокинуты. Где же Гус Орлонос?! Неужели двинул людей на помощь Геронтию?
Тесно. Крики. Звон стали. Мороз обжигает раскрасневшиеся щеки, и шарф Аинэ болтается где-то на груди. Расставив ноги, Зезва ожесточенно размахивал мечом Вааджа. Выпад! Ныряльщик увернулся от короткого копья, ыг зарычал, развернулся, еще двое горцев стали рядом с ним, и джуджа слева от Зезвы, опрометчиво выступивший вперед, ткнулся лицом в замерзшую грязь. Кричит Заал Косой, бросаясь вперед. Вражеский воин взмахивает головой, лисий хвост взметается вверх, ыг отбивает удар топором Заала, но тут же получает дубиной по шишаку, и, оглушенный, на мгновение раскрывается. Этого мига хватает Зезве, чтобы всадить ему меч прямо в незащищенное место между шлемом и кольчугой. Брызжет черная кровь, Ныряльщик пытается вытащить застрявший меч, и сразу два ыга обрушивают на него удары топоров. Свистит дубина отца Кондрата, и вражеские солдаты отлетают в кучу своих, ломая строй и вызывая яростные крики. Брат Кондрат рывком поднимает Зезву, что-то грозно кричит ему. Слов не разобрать.