Чтение онлайн

Весельчак снова засопел, засверкал глазами, но Заал Косой только рукой махнул и оживленно продолжил рассказ.

…и осенью выросли такие уже большие гуси. Красота! Как на подбор, жирненькие, беленькие, клювы — во! Лапы — во! Перья блестят! Хоть картины малюй! И тут…

— Хватит трепаться! — не выдержал Весельчак. Геронтий засмеялся, а Зезва с удивленной улыбкой внимал размахивавшему руками Заалу. Ухнул Медвежонок, не сводя с Косого карих глаз.

— … тут один из этих гусей, чантлах этакий, огляделся, значит, подумал, закрякал

и… полетел, а все остальные за ним следом. Оказалось, дядя нашего Абессалома крылья гусятам забыл подрезать! Так и улетели все гуси!

Зезва прикусил губу, но не выдержал и присоединился к оглушительному гоготу джуджей. Всех, кроме мстительно пыхтевшего Весельчака.

— А дядя-то, дядя, — держался за живот Косой, — ты только его лицо представь, Зезва… Бедняга, как его удар не хватил? Не хватил ведь, Весельчак?

— Заткнись!!

Абессалом вскочил, и некоторое время мстительно метал взгляды-молнии, но, в конце концов, улыбнулся и изрек:

— Дядя погоревал-погоревал, а потом решил завести племенных арранских свиней.

— Ох, — простонал Заал, — я как раз хотел рассказать…

— Я сам! — отрезал Весельчак, усаживаясь на мешок. Под его грозным взглядом арбалетчики опустили глаза, один вообще отвернулся, безуспешно пытаясь унять дрожь в плечах. Геронтий удивленно воззрился на хмурую физиономию Абессалома.

— А, ну, друг Весельчак, что за чувства там со свиньями, выкладывай. Такой на-най, а твой любимый командор не знает.

Медвежонок охватил ручонками голову Зезву, деловито ухнул, словно тоже ждал рассказа. Весельчак погрозил кулаком икавшему от смеха Косому. Насупился.

— Да что там…ничего такого. Привез, в общем, дядя свиней, а к ним этих… трахальщиков, значит…

— Кого-кого? — раскрыл глаза Зезва

Косой и арбалетчики захихикали.

— Оплодотворителей, — сообщил Весельчак, скривившись. — Ну, загончик соорудил, забор, все, как положено. Десяток маток и два тра…э-э, оплодотворителя. Прошло некоторое время, и свиньи потяжелели. Дядя аж прыгал от радости… Гм!

— Народились, значит, поросятка, — замогильным голосом вставил Косой. Арбалетчики уже мычали от душащего их смеха.

— Народились! — рявкнул Абессалом. — Только все черные, маленькие, в полосочку! Дядя аж посерел, когда приплод увидел. А он так надеялся узреть крупненьких белых поросят арранской породы!

Геронтий не выдержал, запрокинул голову назад и оглушительно захохотал. Арбалетчики тоже дали волю мучавшему их смеху, а Заал Косой, утирая слезы, объяснил пораженному Зезве:

— Понимаешь, друг-рыцарь, там рядом лесок был, а в лесочке жили дикие кабаны! Ну, такие, темненькие, в полосочку.

— А забор? — спросил Зезва, качая головой. — Там ведь был забор? Как же они…

— Лесные оплодотворители? Ясно как — с разбегу, и хоп через заборчик! — Косой хлопнул Весельчака по плечу. — А что? Когда такие девки, на подбор! Поставь себя на место лесного кабана. Идешь себе по лесу, желуди жуешь, внезапно

чувства: девки розовые, пухленькие, по загончику туда-сюда, туда-сюда…Говорят, — Заал снова затрясся от смеха, — что кабаны и двум оплодотворителям впендюрили, так разошлись. Вот она, сила страсти!

— А потом, — мрачно сказал Абессалом, — дядя решил разводить коров…

Геронтий вдруг вскочил и принялся всматриваться в копошащиеся внизу фигурки. Зезва вдруг понял, что барабаны умолкли. Снял протестующего Медвежонка с плеч, сунул его в руки Косого и выглянул из-за бойницы. Тут же юркнул обратно, встретился взглядом с Геронтием. Принял обратно притихшего Медвежонка и облизал потрескавшиеся губы. Глубоко вздохнул. Раздался сухой звук, словно что-то треснуло.

Резкий свист, и что-то едва различимое промчалось над головами, с шумом скрылось где-то в деревьях у обрыва.

— Перелёт…. Начали, гютфераны… — Огрызок смачно высморкался, затем рявкнул: — Вы, двое, по стенам, поднимать людей. Ты, лопоухий, кубарем вниз, ну? Передашь Орлоносу: начали чантлахи, бьют из баллист, пока пристреливаются!

Новый снаряд вспорол землю перед стенами, за ним еще два. Взлетели столбы снега и грязи. Огрызок скривил губы.

— Косой!

— Командор, жду приказ!

— Недолёт, но сейчас пристреляются, чувства! Бы…

— Зезя, бах! — звонко закричал Медвежонок, судорожно обхватывая шею Зезвы. — Бах адюптя-а-а!!

С грохотом и свистом первый камень обрушился на Кеманский монастырь. Затем второй. Третий разбил зубья стены правее от места, где Абессалом рассказывал про своего предприимчивого дядю. Обломки полетели вниз. Раздался визг какой-то монахини. Огрызок схватил Косого, проорал ему в ухо:

— Бьют настильной стрельбой, ломят стены! Живо строй народ, пока не перешли на навесную! Ты еще тут, гютферана кусок?!

Косой сломя голову скатился вниз. Геронтий заехал кулаком Ныряльщику в бок.

— Дуй вниз, дурная голова! Прячься!

— Ну, а если…

— Пока будут стрелять, будем сидеть как мыши и молить Ормаза, чтобы не все стены обрушились! Уводи людей с внутренних дворов! Скоро изменят траекторию, навесной стрельбой будут по солдатам метить. Как наступит тишина, сразу всех на стены! Я к воротам!

Зезва с сомнением взглянул на командора, но повиновался. Быстро сбежал вниз, едва не упав на заледеневшей ступеньке, схватился за камень. Зарычал Медвежонок. Сверху донесся рев Геронтия:

— Шевелись, чантлахи! Чан, чан готовь! Ну, раз-два, чувства!! Камни, камни!

Ныряльщик бежал через двор, когда ыги перешли на навесную стрельбу.

— Зезя, неу!.. — отчаянный крик мхеценыша утонул в оглушительном грохоте. Зезва отпрянул, едва успев увернуться от куска стены, рухнувшего рядом и расколовшегося на несколько частей.

— Бах, Зезя!

— Не то слово, малыш, — пропыхтел Ныряльщик, продолжая бег. — Я тебе сейчас несу к Аинэ…

— Неу-у-у!

— И не спорь!