Звезда Даугрема
Шрифт:
Бородач сплюнул в снег, быстрыми шагами приблизился к застывшему монаху, резко остановился и заговорил, время от времени взмахивая руками. Зезва простонал про себя: ыговский диалект был почти недоступен для его понимания, он лишь мог уловить знакомые слова, общие для душевного языка и аыга. «Кеманы», «Даугрем», «стены», «крепость»… Но смысл фраз ускользал от затаившего дыхание Ныряльщика.
Рыжебородый умолк, вопросительно уставившись на собеседника. Тот опустил капюшон еще ниже и тихо заговорил, изредка дергая правой рукой. Зезва вздрогнул. Он уже слышал этот голос… Или ему кажется? Долго и мучительно прислушиваясь, Ныряльщик пришел к выводу, аыг — не родной язык человека
Бородатый ыг коротко засмеялся, вытащил из-за пазухи свиток, развернул перед склонившим голову монахом. Зезва не видел, на что именно указывал с вопросительным восклицанием командир ыгов. Не понял и ответа, который после небольшого раздумья дал монах. Курвова могила, он слышал уже этот голос! Но где, где? Ныряльщик глотнул снега прямо с ветки. Заерзал Медвежонок, устраиваясь по-новому. Но где же лыжи или снегоступы человека в рясе? Неужели он пришел по снегу пешком? Словно в ответ донеслось ржание. Так, у незнакомца лошадь. Конечно. А раз он прибыл верхом, значит, Кеманы и тракт совсем близко. Зезва осторожно вытянул затекшую ногу, скривился от боли в руке. В глазах вдруг потемнело, и Зезва схватился за ветку. Ну, узкую, виляющую между гор дорогу вряд ли можно было назвать трактом, но все же…
Рыжебородый громко расхохотался, и с размаха ударил монаха по плечу. Горцы загоготали. Человек в капюшоне покачнулся, затем тихо присоединился к смеху ыгов. Вскоре бородач увел своих воинов, на прощанье еще раз похлопав собеседника по плечу. Тот некоторое время постоял, не шевелясь, затем, резко повернувшись, пошел в противоположную сторону, высоко поднимая ноги и проваливаясь в снег.
Зезва выждал еще некоторое время, потом осторожно выбрался из ельника и двинулся по следам монаха, справедливо полагая, что они приведут его к дороге на Кеманы. Словно чувствуя скорый выход ни тракт, радостно ухнул Медвежонок. Вскоре до их слуха донесся топот копыт. Монах даже не скрывался, просто пустил коня в галоп. Ныряльщик остановился, перевел дух. В глазах снова потемнело, и он пошатнулся. Тревожно рыкнул маленький мхец.
В третий раз Зезве стало плохо, когда они с мхеценышем медленно брели по заснеженной дороге. Здесь они проходили утром вместе с джуджами. Снова налетел ветер, закружил в безумном танце колючие иголки снежинок. Ныряльщик пошатнулся. Перед глазами пошли темные круги. На какое-то мгновение сознание ушло, и он опустился на снег. Зарычал мхеценыш. Зезва открыл глаза, стал озираться. Ветер, холодно. Нельзя терять сознание, замерзнут насмерть! Нельзя…
— Акер хр-р, — сказал мхеценыш, елозя.
— Что, малыш? — прошептал потрескавшимися губами Ныряльщик. Нельзя закрывать глаза! Вот только эти проклятые черные круги…
— Хы-рр! — не унимался мхец.
Неимоверным усилием Зезва поднялся. Руку и плечо он не чувствовал. Если бы сейчас появились ыги или снежные чудовища, то им не составило бы труда расправиться с теряющим сознание мзумцем.
— Знаешь, малыш… — Ныряльщик сгреб с ветки пригоршню снега, растер по лицу. — Мы ведь так и представились друг другу…
Мхеценыш, подняв голову, внимательно всматривался в лицо человека.
— Тебя как зовут? — прошептал Зезва.
— Хыр-р?
— Зовут тебя как, спрашиваю… — Ныряльщик ткнул себя в грудь трясущейся ладонью в рукавице. — Я — Зезва… Зезва по прозвищу Ныряльщик!
Карие глаза малыша чуть прищурились, неожиданно мхеценыш спрятал голову на груди человека. И снова удивительное тепло передалось Зезву, словно маленький
лесовик пытался согреть раненого и замерзающего мзумца.— Архр-р…
— Что ты говоришь, Медвежонок?
— Архр! — шевельнулся мхец.
— Архр, значит… — Зезва сглотнул тягучую, горькую слюну. Веки словно налились железом, он снова принялся шататься на ветру, широко расставив ноги в попытках сохранить равновесие.
— Архр акер тати! Архр…акер Зезя… Зезя!
— Зезя… — улыбнулся Ныряльщик, глубоко вздохнул, и черная темнота поглотила его.
Ветер торжествующе завывал, неся новые армии снежинок на застывшую в нелепой позе фигуру. Рядом с безжизненным телом копошилось что-то живое и пушистое. И сквозь звериный рык пробудившейся метели упорно звучал крик маленького мхеца:
— Зезя! Зезя акер Архр! Зезя!
Ваадж закрыл лицо теплым шарфом, в тщетных попытках спастись от холодного, пронизывающего ветра. Даже не ветра, а сущего урагана, что диким, завывающим зверем носился по ночным улицам Мзума. Маг облокотился о холодную стену и повернулся к облаченной в черное фигуру.
— Повтори задание, — велел Ваадж.
— Да, господин, — ответила фигура голосом агента Мгера. — Если ты не появляешься через тридцать полетов стрелы, идти на штурм дома.
— Люди готовы?
— Точно так, господин. Сорок человек. Вооружены арбалетами.
— Ты… — чародей прищурился, — ничего не скрыл от них?
— Нет, господин маг, не скрыл! Господин Эниох вот тоже…
— Подожди. Где Дана?
— У нее ночное дежурство в покоях ее величества королевы, да продлит Ормаз ее года и пусть Светлоокая Дейла не покинет…
— Да погоди ты! — маг раздраженно поднял руку. — За ней следят?
— Самой собой, — оттопырил нижнюю губу Мгер, принимая оскорбительный вид. — Если что…
— Понятно. А теперь повтори самое главное, друг Мгер.
Сыщик засопел, отвернулся и смачно сплюнул. Ваадж терпеливо ждал ответа. Мгер подчинялся его приказам, но иногда давал понять, что при всем уважении, командир у него один — Эниох. Ну и Гастон Черный, разумеется, который был для теневика чем-то вроде божества.
— В случае малейших признаков магии и сверхъестественного уводить людей, Дану упрятать, если понадобиться, силой. Условный сигнал господину Эниоху.
— Отлично, мой друг, отлично. Ну, что ж, я пошел тогда.
Мгер уважительно кивнул на прощание, и долго всматривался в воющую ночную темень, в которой мгновенно скрылся маг. Затем еще раз сплюнул, зачем-то покачал головой и отправился к своим людям.
Быстрыми шагами Ваадж прошел пол-квартала. За три или четыре дома до здания, в котором жила Дана, чародей остановился и осмотрелся. Все так же выл неугомонный ветер. Под ногами лениво хлюпал грязный снег, от замерзшей сточной канавы шел слабый запах нечистот, а где-то на крыше грозно мяукал кот, не иначе, обнаруживший в обжитом им чердаке нахального соперника. Чародей глубоко вздохнул, достал из кармана маленькую колбу, взболтал содержимое и некоторое время прислушивался к слабому бульканью, приложив колбочку к уху. Наконец, одним резким движением выпил жидкость, отбросил пустую емкость. Донесся звон стекла. Вааджа скрючило, он со стоном упал на колени, упершись головой о забор. С мягким мурлыканьем рядом с корчащимся человеком откуда-то сверху спрыгнула черная кошка с белой грудкой. Зверек сразу же отбежал на безопасное расстояние, только покосившись на странно ведущего себя двуногого, но что-то заставило кошку остановиться. Мгновенье спустя она озадаченно зашипела, отступая в спасительную темноту.