Золотошвейка
Шрифт:
День оказался чрезвычайно хлопотным, а потому я решила встретиться с Патриком вечером.
– Милая Кассандра, чем обязан такой встречей? – Патрик был сама предупредительность. Он и вправду был очень хорош собой. Одет с иголочки в безупречно подогнанный серый камзол, идеально расшитый серебром, и черные узкие брюки, заправленные в высокие щегольские сапоги. Воротник и рукава его камзола были украшены длинными белоснежными валарскими кружевами. Патрик манерно откинул красивую голову с темной гривой тщательно уложенных волос и вопросительно уставился на меня.
По правде говоря, хоть я и готовилась к
– Э-э-э, Патрик, – мялась я, – Селина просила передать тебе вот это.
Я протянула надушенный конверт. «Братец» вопросительно уставился на него, как на гадюку, свернувшуюся у его ног.
– Прочти это, – почти прошипела я.
– Видишь ли, сестра Кассандра, – не отрывая глаз от конверта и тем не менее не принимая его, медленно произнес Патрик, – моя дорогая сестра Селина, вероятно, не правильно меня поняла. У меня к ней исключительно братские чувства. Не скрою, Селина чрезвычайно хороша, она составит прекрасную партию любому мужчине, но…
– Бери конверт, – угрожающе сказала я, придвигаясь ближе.
– Да, да, конечно, – оторопел Патрик, как-то скукожившись и втянув голову в плечи, – но позволь объяснить тебе, я тут не при чем.
Объясниться дальше мы не успели. Если чего-то боишься, это обязательно произойдет. Дверь резко распахнулась, и в комнатку вошел хмурый, расстроенный отец:
– Знаешь, Кэсси, я, пожалуй…
Застигнутые врасплох, мы с Патриком отскочили друг от друга, как сильно столкнувшиеся шары. Отец широко раскрыл глаза, как-то странно крякнул, прокашлялся и вышел вон.
– Катерина! – послышался его разъяренный вопль на лестнице, ведущей в жилую часть дома. – Где… моя трубка?
Целый день в бешеном круговороте работы мы с отцом нервно косились друг на друга, не решаясь объясниться, но и не оставляя такого желания. Наученный горьким опытом, отец долго собирался с мыслями, но первой не выдержала я.
– Это не то, что ты подумал, – застав, когда вокруг не крутились приказчики, слуги, клиенты, поставщики, Катерина или дети, я пошла ва-банк.
– А что я подумал? – недоверчиво покосился отец.
– Это не было свиданием в том смысле, что… Ну, в общем, он мне безразличен. Я просто передала ему прощальное письмо Селины.
– А-а-а, – непонимающе протянул он, – какое письмо?
– Прощальное, – я, конечно, кривила душой, но должна же была хоть как-то успокоить отца.
– А-а-а, понимаю, – опять непонимающе покивал он головой, – да, кстати, а что делал Патрик у тебя в каморке в такой поздний час? У вас что, свидание было? Кэсс, я не потерплю, чтобы еще и ты…
Пока он не выговорился, я не смогла и слова вставить. После чего я клятвенно его заверила, что с Патриком у нас все покончено, и я его больше не люблю. Отец был удовлетворен. Мир в семье был для него главным, и он прилагал все силы, чтобы сохранить его.
Но судьба явно была не на его стороне.
На следующий день к вечеру Селина вернулась.
Оставив остолбеневших родственников, то естьнас, растерянно стоять внизу, она поднялась в свою комнату подавленная и унылая, не желая ничего объяснять. Однако стоило потрясению пройти, а Селине – почувствовать, что ей больше
ничего не грозит, бедняжка нас просто ошеломила своей историей. Оказывается, она сбежала из замка, пройдя пешком десять миль.Дальше – больше. Селине понравилось рассказывать, и неожиданно ее истории стали изобиловать подробностями, которых не было сначала. Я знала, что сестра, мягко говоря, преувеличивает свои приключения, но делалось это ею так вдохновенно и артистично, что я не могла сердиться.
Город, наконец, получил свою давно ожидаемую порцию пищи для сплетен и начал медленно перевариватьее. Селина стала самым популярным человеком в городе.
– Ах, милочка, Вы такая храбрая! Как Вам удалось оттуда сбежать? – манерно поинтересовалась госпожа Маримма, местная устроительница самого популярного места для городских сплетен, и сегодня ее салон был полон публики, как никогда.
– О, надо признаться, мне помог случай…
– А какой он, этот граф Ноилин? – тут же скрипуче перебила ее другая посетительница салона, виконтесса Дирлен. С ее мнением тут считались, потому все проглотили бестактность, – Старик? Небось, не молод? Помню, слышала о нем весьма нелестные высказывания. Ну? – властно повернулась она к Селине.
– О да, госпожа, самое что ни на есть чудовище. Хмурый, старый, седой, уродливый и… горбун. Да, горбун. Рыкает на всех, кричит, слуги его боятся. А что не так – сразу колдует. Может в сосульку превратить или, скажем, в лягушку. Правда, потом приходится расколдовывать: так ведь никаких слуг не наберешься.
– Ах, – послышалось потрясенное со всех сторон.
– А на меня как глянул своими ужасными черными глазами, так душа в пятки и ушла. Но я не могла уйти просто так, мы же подписали договор. Все, что угодно, сказала я себе, но я не нарушу слово, данное моим отцом. Села я за работу, а он стоит и смотрит, рука моя так и замирает. Колдует, думаю. Ничего, думаю, я выдержу, справлюсь. Но самое страшное было ночью.
– Ночью? – с ужасом, но куда больше с интересом дамы подались вперед.
– Только я легла, дверь на засов закрыла, а она раз – и открывается. Я ее закрываю, а она открывается. Я рассердилась, пойду, думаю, скажу этому графу, что негоже так поступать, а из коридора на меня привидение летит. Я бежать, а оно за мной. Так всю ночь и пробегала… – она горестно замолкла.
– А дальше? – дрогнувшим голосом разбила затянувшееся молчание молоденькая Одетт и оглянулась вокруг, явно ища поддержки.
– Ну, утром я все графу высказала, мол, как я могу работать, когда мне спать не дают, а он страшно так рассмеялся и сказал, что вовсе не для работы я ему была нужна, а… для опытов. – Селина таинственно понизила голос и обвела всех грозным взглядом, отчего даже самые стойкие вздрогнули. – Не сказал, правда, для каких. Вот тогда-то я и решила, что наш договор – это просто обман, раз он не нуждается в моей работе как золотошвейки, стало быть, я могу быть свободна. И я сбежала.
История впечатлила всех, ибыла лишь маленьким камешком, брошенным в пруд. Круги по воде расходились еще долго-долго и с каждым днем все дальше и дальше от правды. Ничего хорошего это не принесло, как вскоре оказалось.
Однако мне поздно ночью Селина рассказала совсем другую историю.
– Прости, Кэсси, ты, как всегда, была права. Глупая это была затея. В первый же день колдун понял, что я не та, за кого себя выдаю. И отправил меня обратно. Тихо и мирно, в коляске и с охраной.