Чтение онлайн

— Нет, Тори, оставь его нам!

Ага, Керстин Бартон снова занимается ловлей на живца, а в роли наживки опять я.

Они вваливаются в комнату гурьбой, вырывают парня из моих рук. Но я думаю, уже зря. Хотя раз Уолтер тут, шанс еще есть.

— Мы знали, что кто-то из наших информирует Монтою, и вот теперь у нас есть доказательство.

— А если бы…

— Мы установили тут камеры, он бы не успел ничего с тобой сделать.

— А если бы и успел, неважно, главное — поймать врага, любой ценой. Ты снова меня подставила, Бартон, и нам не о чем говорить. Я в тюрьме неизвестно за что, а ты тюремщица.

Диалога у нас с тобой не будет.

— Нет, мы должны найти общий язык!

— Зачем? Я не стану помогать тебе в твоих махинациях. Мне чихать на безопасность страны, которая превратилась в держиморду. К тому же это тебе платят за грязную работу, при чем здесь я? А потому я хочу уехать отсюда. Немедленно.

— Но ведь нельзя же. Тебя ищут все, кто может передвигаться.

— Пусть. Жизнь моя, и я сама разберусь со своими проблемами.

— Я еще тогда поняла, что ты ищешь смерти. Вот только не могу понять, почему. Что произошло, Виктория, ты можешь мне сказать?

— Ты — последний человек, с которым бы я поделилась.

Верь мне, Бартон, потому что это правда. Я умею любить — бешено и страстно, а Эрик… Эрик бесконечно далек от меня, и нет ни единой, даже самой крохотной надежды.

Она срывается с места и выходит, а я сползаю с кровати и иду в душ.

— И все же я должна как-то найти с ней общий язык.

Голос Керстин слышен откуда-то сверху. Наверное, проделки системы вентиляции. Ну что ж, я не виновата.

— Она очень странная, — говорит Мицуко, добрая мачеха. — Знаешь, я не ощутила ее. Сидела рядом — и словно стена между нами стояла. Думаю, тебе нужно быть с ней честной. Но уверена ли ты, что хочешь этого?

— Представь себе, что я почувствовала, когда милая леди, тетя Роза, показала мне снимок… Словно мама каким-то образом вернулась ко мне! И у меня появилась сестра. Значит, меня что-то связывает с Россией, снова. Вот только Тори ужасна.

— Семейная черта, наверное. Попробуй настроиться на ее волну.

— Она не хочет. Как только мы встречаемся, обязательно ссоримся. И несколько раз Величко едва меня не убила, я жива не благодаря ее альтруизму, а только волею случая. Сегодня я чуть не застрелила ее, но вовремя поняла, что именно этого она и добивается, правда, не понимаю почему. Что происходит в ее голове? А ведь еще накануне ничего подобного не было. Что могло случиться?

Ничего не случилось, усмехаюсь я, невольная слушательница разговора, никак не предназначенного для чужих ушей, тем более — моих. Да, ничего особенного не случилось. Просто я встретила Эрика. Твоего Эрика, Бартон.

— Может, стоит отпустить ее?

— Монтоя поднял награду до миллиона долларов — таковы последние новости. У Тори было несколько артефактов, что-то они втроем все-таки нашли в джунглях, но не говорят, что. Так вот: сейчас с ней только браслет и нож, остальное куда-то исчезло. И из сейфа Монтои она что-то стащила, в том числе шкатулку Цин, а куда подевала, не знаю.

— Не может быть. Шкатулка Цин — легенда.

— Я эту легенду в руках держала. Даже открыла. Там сверху алмазы, образующие созвездие Большой Медведицы, нажимаешь на них — и крышка откидывается. Содержимое тянуло на умопомрачительную сумму — двадцать два огромных алмаза чистейшей воды, а сама шкатулка Цин вообще

не имеет цены. И куда Тори все спрятала?

— Признай, что-то в ней есть.

— Уолтеру это скажи…

Они смеются, а я выхожу из воды. В зеркале отражается девица с синяком вместо лица. Ничего, бывало и хуже. Хотя — куда уж хуже?

Как бы там ни было, я не могу здесь оставаться. Нужно как-то вернуть себе свою жизнь, она мне нравилась.

— Тори, вы где?

Эрик. Что ему здесь надо? Хотя, конечно, дом его, может ходить где хочет.

— Сейчас выйду.

Он стоит на балконе, а вечер делает его лицо молодым и светлым. И я не могу наглядеться на него. За что на меня такое свалилось? Почему я должна была полюбить именно этого мужчину? Полюбить тяжело, без надежды… Я не хочу жить с таким грузом на сердце.

— Не смотрите на меня, мистер Гамильтон, синяк ужасный.

— Керстин иной раз и похуже приносит.

«Конечно, с такой работой и с таким мерзким характером Бартон должна частенько получать на орехи», — добавляю я мысленно. А вслух почти сочувственно произношу:

— Да, ее работа…

— Я уже привык. Хотя, конечно, полностью привыкнуть невозможно. Когда она иногда исчезает — с тех пор как появились дети, это случается все реже, но случается, — я места себе не нахожу, не могу спать. Знаете, брожу по комнатам, как лунатик. Понимаю, что ее работа важна для страны, но я эгоист, хочу, чтобы моя жена была со мной, в безопасности. Она как раз и обеспечивает безопасность — многим другим семьям, и я ничего не могу с этим сделать, только ждать.

— Да, тяжело…

Что еще я могу тебе сказать, любовь моя? Ничего. Мне нет места в твоем сердце. Мне нигде нет места. Наверное, Керстин наказала меня тем, что не убила.

— Очень тяжело. Знаете, Тори, я чрезвычайно рад, что вы появились в нашей жизни. Керстин тоже была рада. Но… все эти люди в нашем доме… Керстин и Рон никогда не приводили сюда никого, а теперь я не знаю, что и думать. Ситуация кажется мне опасной, потому что у нас дети.

Конечно, опасно. Неужели Бартон этого не понимает?

— У них же должны быть какие-то базы…

— И они есть. Но Керстин сказала, что впутала вас в какую-то ужасную историю и теперь вам угрожает опасность.

— Я могу о себе позаботиться, мистер Гамильтон.

— Эрик. Называйте меня так.

— Хорошо. Так вот о чем я толкую. До сих пор я отлично могла о себе позаботиться, и так будет и дальше. Передайте своей жене, пусть не беспокоится из-за мелочей. Я…

— Вы думаете, меня Керстин послала поговорить с вами? Она даже не знает. Вы похожи с ней, знаете?

Может, и похожа. Но точно знаю, на кого непохожа — на счастливого человека.

— Ну, не буду вам мешать, просто зашел узнать, все ли в порядке.

Эрик уходит, и я с тоской смотрю ему вслед.

Я в порядке. Буду в порядке, когда уеду отсюда. Потому что видеть тебя, быть рядом с тобой и одновременно так далеко — худшая из пыток. И я не знаю, когда смогу сбежать из этого ада. Мне нужно успокоиться, эмоции причиняют боль.

— Тори…

Ну вот, теперь сама Керстин явилась, собственной персоной. Какая честь! Меня что, нельзя оставить в покое? Или эта комната — место паломничества?