Заговор
Шрифт:
Блаженно зажмурившись, посидел несколько минут и пододвинул поближе портфельчик из черной синтетической ткани, с которым обычно ездил на эти встречи. Скоро должен был появиться любознательный коммерсант-востоковед.
Молния у портфеля оказалась расстегнутой. Отругав себя за неряшливость, Бартон взял портфельчик в руки, ощутив его необычную легковесность.
Внутри пакета с документами не было!
Коммерсант, любитель обзоров прессы, так и не появился. Очарование августовского утра сменилось палящей жарой.
Бартон надеялся, что забыл пакет на столе в крошечной гостиной лондонской квартиры, хотя отчетливо помнил, как
Чуда не произошло. Стол в гостиной был пуст.
Не раздеваясь и не помыв руки после поездки, Бартон открыл бар и прямо из горлышка выпил теплого виски. В животе забурчало. Лоб покрылся липким потом.
Становилось душно. Кондиционера в квартирке Бартона не было, и разогретый воздух повис слоями, как дым от сгоревшего дома в безветренную погоду. Осторожно, чтобы не потревожить разболевшуюся голову, он доплелся до дивана и заснул.
Совершенно разбитый и отупевший от мерзкой смеси пива и виски, Бартон проснулся поздно – перед последним выпуском новостей.
Хотелось есть. Он поджарил в тостере два кусочка хлеба и сделал себе сандвич с сыром и листочком зеленого салата. Немного поразмыслив, втиснул между салатом и хлебом тонкую пластинку сырокопченого бекона с перцем.
Вновь в центре внимания террористическая организация «Аль-Кайеда».
Однако на этот раз речь идет не о взрывах, похищениях людей, угрозах или подозрительном белом порошке. Хотя и об этом тоже говорится в толстой пачке секретных документов, содержащих правительственную информацию о деятельности «Аль-Кайеды».
Эти документы совершенно случайно обнаружил один из пассажиров поезда, следовавшего с вокзала Ватерлоо в Лондоне в юго-восточном направлении. Он тут же сообщил о находке в полицию, которая приступила к расследованию странного происшествия.
Это уже не первый подобный случай. Британские чиновники оставляют секретные документы в самых неожиданных местах.
Улыбчивый диктор вечерней программы новостей внимательно посмотрел на заледеневшего от ужаса Бартона и, кажется, даже погрозил ему пальцем.
Сентябрь 2007 года,
Вашингтон
– Не собираюсь отдуваться за других. Если у кого-то появится желание упрятать меня в тюрьму, я не постесняюсь назвать всех этих людей. Мне не важно, какой пост они занимают. Пусть знают – я ничего не боюсь!
Испуганные глазенки и торчащие в разные стороны немытые волосы опровергали это смелое утверждение.
Памела Дэлфри с вызовом смотрела на окружающих ее журналистов. Маленького роста, в черном коротком пиджаке, глухо застегнутом на все четыре пуговицы, темных брюках в едва различимую клетку и с тяжелой хозяйственной сумкой в руке, она была похожа на взъерошенного воробья.
Любой встретивший ее в магазине или на улице подумал бы, что перед ним скромная прислуга или в лучшем случае забитая жизнью служащая какого-либо незатейливого учреждения. Было трудно поверить, что в течение тринадцати лет Дэлфри содержала в Вашингтоне дорогой бордель, поставляя проституток крупным чиновникам и видным политикам.
Сначала ее фирмой заинтересовались налоговые органы, а потом, когда на допросах зазвучали
известные имена, дело было передано в Федеральное бюро расследования.Видимо, нашлись влиятельные силы, не заинтересованные в раздувании скандала. Казалось, что расследование спустили на тормозах и любвеобильные государственные мужи могут спать спокойно. Дэлфри выпустили из кутузки, и она возобновила свою кипучую деятельность по удовлетворению тайных пороков и сексуальных аппетитов высокопоставленных клиентов.
Однако в первых числах сентября в СМИ попали откровенные фотографии и подробный прайс-лист услуг «вашингтонской мамки», как ее стали называть беспринципные журналисты.
Попытки загасить скандал в самом зародыше на этот раз не давали никакого результата. Паника охватила коридоры власти – под угрозой обвинений в развратных действиях мог оказаться любой чиновник.
Достаточно, что на тебя укажет Дэлфри. А она готова записать в свои клиенты даже паралитиков ради того, чтобы заключить сделку с правосудием и остаться на свободе в обмен на «правильные показания». И доказывай потом, что твой астматический кашель случайно приняли за оргазм, а эротические сцены не снятся тебе последние десять лет.
Правда, Дэлфри продолжала настаивать, что ее «сотрудницы» ограничивались безобидным массажем, но этому, разумеется, никто не верил.
На своей очередной пресс-конференции «мадам» всерьез пообещала, что передаст список клиентов в СМИ. Пусть журналисты заставят этих почтенных людей явиться в суд в качестве свидетелей защиты, а уж там они, конечно, подтвердят, что ее фирма не публичный дом, а легальное предприятие, предоставляющее состоятельным американцам профессиональных массажисток.
«Неужели эта идиотка не шутит! Почему ее не остановят? Она забросает грязью весь Вашингтон», – горестно размышлял заместитель госсекретаря США Рэндалл Тобиас.
Продумать все аспекты зреющего катаклизма Тобиасу помешал звонок на его личный мобильный телефон.
– Мистер Тобиас, вас беспокоит телеканал Эй-би-си. Нам стало известно, что Памела Дэлфри, обвиняемая в сутенерстве, передала журналистам список своих клиентов, который весит двадцать один килограмм. Что вы думаете по этому поводу?
– Я думаю, что вы бесцеремонно вторгаетесь в мою личную жизнь…
– Миссис Дэлфри, – прервал Тобиаса настырный голос, – уже провела в прошлом несколько лет в тюрьме в Калифорнии за содержание притона. Вам был известен этот факт?
– Я подам на вас в суд! Откуда вам известен номер моего личного телефона? – взорвался Тобиас.
– Из списка Дэлфри. Вы стоите в нем на первом месте.
«Нужно срочно подавать в отставку», – подумал Тобиас, который еще секунду назад был заместителем госсекретаря США, а сейчас превратился в скандально известную личность, не имеющую никаких перспектив выбраться из дерьма.
«Интересно, кому я помешал?»
Сентябрь 2007 года,
Канада, Оттава
Министр иностранных дел Канады Максим Бернье еще раз поцеловал в щеку свою подружку Джулию и поспешил на улицу.
В тридцать восемь лет Джулия переживала период расцвета – из угловатой высокой девушки, которая предпочитала черную кожаную «косуху» и мотоциклетный шлем, она превратилась в элегантную и зрелую леди, излучающую шарм и мощную сексуальную энергию.