Чтение онлайн

– Все, друзья, твари ушли, – сказал он. – Можно подниматься.

Поднявшись со скамьи и протерев повлажневшие глаза, Семеныч-старший поглядел на Мирона, перевел взгляд на Кудесника и сонную, медленно хлопающую большими ресницами Лену, затем взглянул на продолжавшего играть гитариста, и кивнул.

– Пошли, чего уж тут торчать? – сказал он и, подхватив помповик, потащился наверх.

– Уже идем? – Потягиваясь, Лена повернулась к Кудеснику. – Куда направимся?

– Направимся? – улыбнулся он. – Я так понимаю, от тебя теперь и вправду будет непросто избавиться.

Она улыбнулась в ответ и мотнула головой:

– Не-а! Так куда идем мы с Пятачком?

– Ну, – Кудесник

поднял брови, втянул носом воздух, – для начала нужно у некоторых не очень хороших парней забрать кое-что для меня очень важное. А потом видно будет.

– Что-то личное? – догадалась Лена.

– Подарок друга.

– Хм, мне кажется, сегодня как раз подходящий день для того, чтобы научить плохих парней хорошим манерам и объяснить, что брать чужое – нехорошо.

Егор вдруг понял, что несмотря на все то, что произошло с ним в последнее время и что, может быть, произойдет в будущем, именно этот миг, когда они вот так стоят лицом к лицу и с жадностью вглядываются друг другу в глаза, навсегда останется в его памяти как самый счастливый в жизни. Все, что будет дальше, – в случае, конечно, если оно будет, – будет просто логическим продолжением, закономерным следствием этой минуты обоюдного проникновения в души друг друга. Впервые за много лет он чувствовал себя нужным не только для дружбы, для прикрытия тыла, а нужным во всем, во всем до остатка. Он мог с уверенностью признаться самому себе, что раньше в нем так не нуждался никто, даже сестра, даже друзья, даже Григорий, самый лучший друг. Никто не нуждался доселе в нем так, как эта чудная болотная девушка. И разве мог он ее оставить? Разве мог спокойно уйти, даже пристроив к хорошим людям в Муторае?

Мог ли он сказать, что в то мгновение, когда он ее увидел впервые, с нацеленным в него луком, сердце у него вздрогнуло только от страха? Или, быть может, в нем вспыхнуло кое-что другое? Да, именно так. Именно «кое-что», то, что заставило его, глядя в ее глаза, не заметить летящую в сердце стрелу, не думать о смерти. По крайней мере, в этом Егор был сейчас уверен на все сто.

– Позволю себе лишь напомнить, – поднимаясь из подвала гостеприимной «Кататонии», сказал Егор, нежно обхватив Лену за талию, – что не позже как позавчера кое-кто пытался меня убить…

– И зря не убил, – сказал стоящий на верхней ступени человек, направив Кудеснику в голову ствол с глушителем…

Профессора Герцена от зазвонившего телефона отделяли двери операционной, длинный коридор и дверь его собственного кабинета, но он с первого же звонка определил, что это звонит желтый аппарат. Звонили из самой Москвы, по секретной линии. У профессора эти звонки в последнее время вызывали лишь мигрень. Зная заранее, кто звонит и зачем, Герцен отложил в сторону скальпель с окровавленным лезвием, отошел от операционного стола, кивнув ассистенту, чтоб продолжал без него, и пошел на звук звонка в свой кабинет.

– Алексей Владимирович? – осведомился голос в трубке.

– Если вы не ошиблись номером, то да, – умело скрыл за шуткой свое недовольство профессор, – он самый.

– Острите, как всегда? – улыбнулся говорящий. – Это хорошо. Пребывать в добром расположении духа в вашем почтенном возрасте очень полезно. Надеюсь, что, дожив до ваших лет, и я не превращусь в старую, брюзжащую развалину. Как, кстати, ваше здоровьице, Алексей Владимирович? – Тон был весьма доброжелательный.

– Вашими молитвами, – проговорил Герцен и тут же добавил: – Хожу пока, – чтобы звучало не так резко.

– Ну и хорошо, здоровье – это главное сейчас, Алексей Владимирович.

– Да… – кивнул профессор. – Но, я так понимаю, вы не по этому поводу звоните. Так что у вас?

– Вот

какое дело. К вам завтра человек один придет, – сразу же посерьезнел звонивший. – Местный, атрийский. Введите его вкратце в курс дела по нашему с вами общему проекту. Ответьте, пожалуйста, на его вопросы. Хорошо?

– Какой еще человек, Иван Савельевич? – нахмурил брови Герцен. – Вы же знаете о сверхсекретности проекта! Какие еще вопросы?! Мы же с вами договаривались – никакого вмешательства до конца испытаний!

– Обстоятельства меняются, профессор. – Тон подполковника Беличева стал сухим и строгим. – За образцом открыли настоящую охоту. Американцы каким-то макаром мимо наших дозорных в Ущелье проводят команду за командой. Этим людям нужен модулятор и образец. И, согласно последней информации, нашему образцу едва удалось ускользнуть из их рук. В этот раз они прислали Экспериментала… Я думаю, вы понимаете, что это значит. Вашим исследованиям грозит реальная опасность, профессор, как и всей лаборатории. Я вообще, если честно, удивляюсь, как они еще до сих пор вас не нашли. Поэтому образец нужно срочно вывезти из Атри. А у вас, как я понял из нашего предыдущего разговора, возникли некоторые проблемы со звеньевым, не так ли? Кстати, связь с… как там его, связного вашего?.. так и не возобновилась?

– Нет, – профессор качнул головой, – уже дня три как на связь не выходит.

– Больше ждать нельзя, Алексей Владимирович. Образец нужно немедленно вывезти из Атри и продолжить испытания в другом месте.

– Но… он же не подчиняется нам. Как вы собираетесь перевозить его? Что вы ему объясните, он ведь живой человек!

– Это уже наши заботы, Алексей Владимирович, – донеслось после некоторой паузы из желтой трубки. – Ваша задача – ввести в курс дела человека, который завтра к вам придет, и ждать дальнейших распоряжений. До свидания, профессор.

Человек, который ранним утром явился в секретную, расположенную на глубине пяти метров подземную лабораторию, имел совершенно неприметную внешность. Среднего роста, коренастый, коротко стриженный, широкое простоватое лицо, оттопыренные крупные уши. Единственной особой приметой был красный цвет шеи, такой, будто кожа обгорела на солнце. Его скорее можно было принять за деревенского тракториста, чем за сотрудника секретной службы. Однако наметанный глаз Герцена, долго проработавшего бок о бок с сотрудниками управления, сразу определил, что перед ним отнюдь не тракторист.

– Доброе утро, профессор, – поприветствовал он Герцена, войдя в пропахший формалином, «украшенный» рентгенснимками, фотографиями и плакатами с нарисованными на них внутренними органами, кабинет.

– Здравствуйте, проходите.

– Вас предупреждали вчера, что я приду. Мой позывной – Лаваш, я возглавляю патрульную службу в Ущелье, но временно буду выполнять роль поисковика. Мы можем поговорить?

– Хотите кофе? – задал встречный вопрос Алексей Владимирович, когда Лаваш устроился по другую сторону стола. – Могу приготовить по-арабски, по-турецки или по-бедуински.

– Спасибо, я, если можно, чайку покрепче.

– Хорошо, – кивнул старик и подставил чайник под кран. – Давайте, чтобы не терять времени, спрашивайте.

– Я понимаю, что тема весьма обширная, а потому просто вкратце, чтоб я хоть примерно знал, с чем имею дело, расскажите о проекте «Атриум». – Сложив руки у лица домиком, Лаваш потер пальцами спинку носа.

– Что конкретно вы хотите знать?

– Для начала, что или кто этот «образец»?

– «Что» – оружие. Это диверсант с обладающим сверхвозможностями организмом. «Кто» – подвергшийся специальной обработке человек с некоторыми особенными способностями.