Я и Орки
Шрифт:
– Зачем ты тогда так? – прорычала я, давя слёзы в зародыше.
– Сильная! Теперь. Тогда была слабая!
– Слабая? Вы что, ищете сильных? А ты не подумал, идиот, что я была сильной! Духом, а не телом! – всё же заплакала. Бледно – золотые капли закапали на пол пещеры. Та тут же начала меняться. Мы с охотником с одинаковым шоком в глазах уставились на растущие из-под каменных плит и камешков дивные цветы, траву. Чего это?
– Моя райши – Богиня? – псих был потрясён таким коварством с моей стороны.
– И что? – приготовилась я к скандалу и рукоприкладству на всякий случай. Возле нас послышалось шипение
– Выбор сделан? – о чём он? Я растерянно смотрела на склонившего голову Ирнанна.
– Что за выбор-то? – взмолилась я.
– Ты берёшь меня? – меня мгновенно кинуло в краску. Брать его? О-о! Я зажмурилась, представляя, как мои руки расстегнут все застёжки на его одежде, а потом я сяду на него и…
– Ты себя предлагаешь в мужья? – уточнила я.
– Райши! – твёрдо, с нажимом.
– Ну в мужья же? Нет? – оскалился, потом виновато прижал уши. Длинные какие! Эльф всё-таки.
– Райши!
– Да что это значит вообще? – взвыла я.
– Это отец малыша, Таини! – не утерпели – таки мои эмиссы.
– Этот статус отличается от статуса мужа.
– То есть он временный? А потом что? С вещами и на выход?
– Се-се-се! – как понравилось нагам моё высказывание! – Временный, да. И только от тебя зависит, насколько.
– От меня? Я ничего не понимаю! Может, вашей крови глотну, тогда врублюсь! – и я хищно уставилась на их шеи. Могучие, с гладкой кожей, сладкие мои!
Мы с нагами едва когтями по стенкам каменным не заскребли от удовольствия. Я сначала поцеловала шею Алого, потом когда он застонал и прижался ко мне всем своим телом, показывая всю свою мощь и желание. Потом мои клыки вошли в его кожу, он судорожно вздохнул, сжал меня до хруста в рёбрах. Его кровь полилась таким пряным, сладким потоком! Внутри пылал пожар: моё желание смешалось с его, породив взрыв. Руки нага помогли мне разрядиться, я содрогнулась ещё раз в сладкой судороге. Теперь Сшан!
Я повернулась к моему первому эмиссу, облизнулась, вызывая ответную реакцию. Сразу после моего укуса последовал сдвоенный – от них. Охотник раздувал свои совершенные ноздри и рычал, не переставая.
– Теперь ещ-шё раз-с! Что это за статус-с райши?
– Ты, с-сладкая, только ты решаешь, сколько этот придурок будет с тобой!
– Я? – охотник среброволосой тенью метнулся ко мне, принюхался к моей шее, лизнул её, я замерла от удивления.
– Выбери меня! Или убей! – вот это да!
– Ты его довела, милая! Он хочет тебя так сильно, что готов умереть, если ты его прогонишь!
– Прогнать его? – наги переглянулись, посмотрели на Шарри. Тот философски пожал могучими плечами, предлагая решить это мне.
– Мы с-сейчас отойдём. Вы решите с-сами!
Шорох камней всё отдалялся. Неужели честно ушли? Я не выдержала и вылезла посмотреть. Три фигуры отдалялись в сторону нашей стоянки.
– Ты и правда этого хочешь? – устало присела я на мохнатый холмик, выросший здесь от моих слёз.
Охотник сверкнул глазищами. Присел возле меня, возле моих ног. Я зарылась в его волосы. Густые, шёлковые! Наши глаза встретились, мы медленно, опасаясь подвоха, а я так ещё и насилия с его стороны, стали сближаться.
– Не будешь больш-ше бить?
– Нет, - сказал он, и мы сладко, жадно поцеловались. Он уложил меня на траву. Откуда её столько? А пофиг! Я просто
не могла выпутаться из его волос, так и ласкала его, дёргая за пряди. Вся его одежда снималась легко и просто – он сам от неё избавился, не прерывая ни поцелуя, ни наших объятий. Я гладила его плечи, ощущая все его шрамы, раны, недавно зажившие. Что за жизнь у него? Собачья, честное слово. Я провела рукой по его большому органу, отчего он стал просто неистовым! Он подгрёб меня под себя и тут же накрыл собой. Я сладко выдохнула, ощущая его! Какой большой! Сладко, жадно, быстро и мощно он двигался во мне, рождая крики и стоны. Я царапала его плечи до крови, двигалась навстречу, всё быстрее и быстрее. На пике удовольствия я укусила его, ощущая всю его страсть. Его кровь сказала мне больше, чем слова. Теперь он мой, действительно! Я сама была удивлена. Он сейчас жалел только о том, что был груб со мной с самого начала. Он понял, что я не такая, как их охотницы. Те такое обращение только приветствуют.Ещё раз, потом ещё! Его голод был поистине огромен! За моей лаской он тянулся, ловил мои губы, как кот тёрся об мои руки. Я всей своей женской сутью ощущала, что он был бы другим, если бы не та жизнь, что сломала в нём человека с большой буквы. Вернуть его предстоит мне. Смогу ли? Не знаю.
Отсвет от моих волос он рассматривал с удивлением и восхищением. Если бы не его жестокое обращение, то он увидел бы его ещё тогда, при нашей первой встрече.
– М-м-м! Я должна, ох, что-то сказать, чтобы выбрать тебя?
– Райши!
– И всё? Ты – мой Райши! – этот хищник втянул воздух своим породистым носом, потом согнулся весь и покаянно свесил голову.
– Твой знак! Здес-сь! – он кивнул себе за спину.
– Татуировку? Зачем?
– Все будут знать, что я – Райши!
Я встретила его взгляд. Странный он был. Там и ожидание, и напряжение, и гордость. Кивнула. Охотник убрал волосы, оголяя спину. Боги! Я прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Могу ведь и обидеть своей жалостью… Вся спина была сплошь в шрамах! Длинные, тонкие, продольные и точечные, всех видов и размеров. Кто же тебя так? Дрожащей рукой я провела по ним, золото моих слёз капало на его кожу, растекаясь и впитываясь внутрь. Вся кожа теперь в лучиках. Охотник замер, потом обернулся.
– Моя Райши?
– Всё хорошо! Я просто плачу… просто ты… зачем вы так? Такие раны… больно наверное?
– Не всегда. Поначалу. Потом заживает.
Не выдержала и покрыла его спину поцелуями. От этого моя сила словно получила приказ или команду, кожа засверкала, и все шрамы исчезли!
– Их нет!
– Нет? Р-р! – он что, злиться?
– Они были тебе так дороги? Давай я тебя располосую! Только доставь мне удовольствие, и я тебе такие шрамы на спине оставлю – любо – дорого! – пообещала я психу, внимательно слушавшему мой бред.
– Оставь! Много! – как это мило! Я потянулась к нему за поцелуем, но была перехвачена в полёте и развернута в позу дачника. Дубль два? Напряглась.
Ан нет! Такое ласковое прикосновение, которым Ирнанн обозначил начало нового танца нашей любви, просто не могло предшествовать насилию. Его сильные пальцы нашли все места, где я люблю чувствовать мужские руки. О-о! Выгнулась и застонала. Охотник прижался ко мне, вызывая дрожь предвкушения.
– А как же твоя спина?
– Потом. До леса долго идти!