Взгляд
Шрифт:
Тем не менее, в современном мире сохраняется и наращивает силы стойкая тенденция легитимизировать порнографию, придать ей официальный статус. Сегодня поборники либерализма отстаивают право не только демонстрировать телеса на театральной сцене или на телеэкране, прикрываясь личиной псевдоискусства, но и предъявлять наготу публике на улице как нечто само собой разумеющееся и естественное. Ошибочно полагать, что пропагандируемая ими вседозволенность на самом деле имеет какое-либо отношение к либерализму и прогрессу, свидетельствует о широте взглядов или содействует избавлению индивидуума от комплексов. Частичное или полное снятие ограничений на порнографию — не новое явление в человеческой истории, в Лету канули уже несколько подобных цивилизаций, однако во все времена такой подход являлся характерным симптомом культурного декаданса. Вырождение человеческого рода,
Широкое распространение порнографии в наши дни — это предупреждение (впрочем, не единственное, да и не самое строгое) о том, что надвигается закат культуры и цивилизации (отнюдь не технологии!). О каком прогрессе искусства, о каком ренессансе духа может идти речь в этой связи? Вынужден кое-кого огорчить: у этого направления развития общества нет будущего. У нас в Израиле, например, в этой области общественного бытия, как, впрочем, и во многих других, у значительной части населения бытует неуемная тяга к нравам языческих времен, стремление быть как все народы, слиться в одну обезличенную, вненациональную массу. В определенных социальных группах стремительно нарастает, принимая зачастую крайние формы, самоубийственная жажда распада, мазохистское стремление к вырождению; но все это преподносится нашей молодежи как современность, как образец для подражания.
Однако, несмотря на то, что порнография в целом — порочное явление, это отнюдь не означает, что ее непременно надо запретить. Ведь сегодня на рынке — изобилие всех видов низкопробной литературы, тем не менее пошлость и безвкусица еще не являются достаточным основанием для того, чтобы наложить на нее юридические ограничения. И впрямь: кто способен установить однозначный критерий? Защитники порнографии говорят обычно о том, что лишь спрос на нее порождает подобное предложение, что люди проявляют к этой теме повышенный интерес, обмениваются мнениями, взглядами, снимают сексуальное напряжение, и поэтому запрещать ее публичное распространение было бы ханжеством. Однако они не принимают в расчет один немаловажный фактор, подменяя при этом истинные причинно-следственные связи. Само наличие порнографии и ее доступность являются провоцирующим фактором, лишним поводом для обсуждения тем, относящихся к области интимной жизни, неминуемо порождая и стимулируя всплеск общественного интереса к ней.
Все знают, что никто, никогда, ни в одной из областей своего внутреннего мира не раскрывается полностью для публичной демонстрации. Подобно этому в каждом обществе существуют темы, не подлежащие широкому обсуждению, и уж тем более — с привлечением иллюстративных материалов. Отклонения от этой нормы поведения как у индивида, так и у группы людей являются аномалией, как правило, не приобретающей массового характера. Разумеется, число тех, чьи склонности и комплексы, отклонившись от нормы, тем не менее, никогда не выходят за рамки фантазий и ночных кошмаров, значительно превышает число преступивших рамки принятого в данном обществе на словах, и тем более на деле. Именно для этой категории порнография как социальное явление представляет особую опасность. Когда интимная жизнь перестает быть таковой, становясь предметом обсуждения и демонстрации, те, кто продолжал бы оставаться в рамках нормы, теряют равновесие и совершают такие шаги, о которых они и не помыслили бы, если бы не этот подвернувшийся повод.
Когда муссируются темы убийства, самоубийства, насилия или сексуальных извращений, появляются все новые и новые желающие привнести эти реалии в практику своей личной жизни, осуществить то, что ранее оставалось для них не имеющей отношения к действительности абстракцией. С этой точки зрения обращение к подобным темам, срывание всех и всяческих покровов с неизбежностью ведет к распаду общества. Но смещение границ и рамок имеет еще один, не менее страшный эффект. Всегда есть те, кто падает все ниже и ниже, следуя внутренней динамике процесса, вызванного пресыщенностью и скукой. Их уже не удовлетворят ставшие привычной нормой садизм и гомосексуализм. Для удовлетворения своих сексуальных желаний им потребуются все более и более действенные возбудители, более изощренные извращения: педофилия, некрофилия и т. п.
Я
вполне допускаю, что по отношению к определенному числу пользователей порнография является клапаном для выпуска нереализованных сексуальных страстей, постоянным суррогатом половых контактов. Но для меня совершенно очевидно, что подавляющему большинству нормальных людей неограниченное распространение порнографии и болезненное внимание к интимным сферам жизни может принести только вред.Само собой разумеется, что ни один закон не способен сам по себе ликвидировать порнографию. Однако законодательство может значительно ограничить ее распространение, подвергая цензуре СМИ, и таким образом смягчить ее влияние на общество. При этом нет никакой нужды в запрещении классических произведений искусства, научной и просветительской литературы. Они предназначены для совсем другого круга потребителей, и в них никто не ищет источник сексуального возбуждения или суррогат половых отношений. А те не вполне здоровые в психическом отношении люди, которые добровольно растлевают свои души, следуя за сердцами своими и за глазами своими, так или иначе найдут путь к удовлетворению похоти — разрешим ли мы им это или запретим.
С другой стороны, пресса (достаточно дешевая и потому доступная массам), а также театр, кино и телевидение, нуждаются в цензуре закона. Современные законодатели, которые должны заниматься подобного рода вопросами, но уходят от ответственности, виновны не столько в избытке либерализма, сколько в нежелании называть вещи своими именами, определив как само явление, так и его границы. Они умышленно затуманивают эти вопросы и оставляют их нерешенными, не защищая общество с одной стороны и оставляя место для необоснованных репрессий — с другой. Только установив четкие юридические рамки этого явления, пусть даже широкие, можно разработать правовые нормы для цивилизованного, без злоупотреблений и волюнтаризма, вмешательства судов и правоохранительных органов.
Научно-фантастическая литература
Во многих странах мира научно-фантастическая литература бурно развивается, становяcь все более разнообразной по тематике. С каждым годом все большее число писателей начинают работать в этом жанре. В ивритской же литературе жанр научной фантастики практически не существует, даже произведения его классиков почти не переводятся на иврит. Если время от времени появляется книга, которую с той или иной долей условности можно причислить к научной фантастике, то это скорее случайное явление, нежели закономерность.
Почему же научная фантастика так мало популярна в Израиле? Это отчасти объясняется характером наших ученых: в большинстве своем они слишком серьезны и преисполнены великим почтением к своей науке и к самим себе как ее жрецам. Ведь к этому жанру обращаются, как правило, люди с буйной фантазией, те, чьи знания в сфере науки сочетаются с писательским талантом. Среди них немало научных работников, для которых литература — хобби или вторая профессия. Однако в Израиле не так уж много ученых, способных адекватно излагать свои мысли даже в специальных статьях. Кроме того, израильские ученые панически боятся всего, что хоть чуточку отдает легкомыслием. Ведь читающая публика в нашей стране до сих пор считает научную фантастику несерьезным жанром, и поэтому тем, кто в нем работает, трудно рассчитывать на уважение коллег…
Конечно, Израиль не единственная страна, где фантастика не пользуется популярностью, — возьмем ту же Германию, где достижения в этой области также оставляют желать лучшего. Вероятно, народы этих стран и израильтян объединяет преувеличенно серьезное отношение к жизни.
А вот в англоязычном мире фантастикой просто зачитываются. В этом жанре существуют множество направлений, и дилетанты к нему, как правило, не обращаются — авторы научно-фантастических произведений в большинстве своем ученые, в том числе и видные, такие, как Л. Силард (Сцилард) — один из крупнейших физиков-ядерщиков.
Еще не так давно научная фантастика, за рядом блестящих исключений, оставалась уделом ремесленников и эпигонов, гнавших свою нехитрую продукцию в расчете на невзыскательного потребителя легкого чтива. В последние годы положение кардинально изменилось, границы фантастики раздвинулись. Ее уже не рассматривают в качестве чисто развлекательного жанра. Появилась даже интеллектуальная фантастика для высоколобого читателя. Названия научно-фантастических книг, ежегодно пополняющих фонды библиотек, исчисляются тысячами. Кроме того, фантастические рассказы в изобилии публикуют журналы и газеты, а в самое последнее время появилась даже научно-фантастическая поэзия!