Всячина
Шрифт:
Вечером сидели на скамеечке в сквере и пили пиво. Конечно, пиво пить было нельзя, потому что парням было всего по четырнадцать лет, а место - общественное. Но они видели разные иностранные фильмы, знали порядки, поэтому держали бутылки в бумажных непрозрачных пакетах и нагло смотрели на взрослых прохожих. Пиво им выносил местный тихий алкоголик дядя Петя. Каждому по бутылке - и ему за это бутылка. Всё было по-честному, как положено.
– Не понял, - сказал Мишка.
– Что за муркоки еще такие? Новое слово выдумал?
Витька размахивал руками и втолковывал
Во многих дворах среди высоких многоэтажек стоят непонятные кирпичные или железобетонные домики. Их еще красиво расписывают яркими детскими картинками. На высоких железных дверях красные надписи, запрещающие входить и предупреждающие об опасности. Кстати, ручки у тех дверей отсутствуют, потянуть не за что, чтобы открыть. Они как бы только изнутри открываются. Так вот, Витька об этих вот непонятных сооружениях и говорил.
– Вот для чего они, знаете - нет?
– Подстанция электрическая?
– лениво предположил Сашка.
Он слышал это слово от отца.
– Ну, или там генераторная какая-то. О! Вспомнил - трансформаторная!
– Да? А провода - где тогда? Зачем электрическая штуковина без проводов стоит?
– Ну, может, под землей...
– Ага, ага. И когда строят новый дом, копают новую канаву и туда прячут провод? Ну, ладно, предположим. А где гудение? Знаешь, как гудят трансформаторы? Ого-го, как громко!
Мишка глотнул теплого пива еще и предположил:
– А может, теплоцентраль или что там еще для нее? Насосная, типа?
– Тоже бесшумная, да? И все равно без проводов? Насосы есть, к ним, значит, трубы под землей, и провода - тоже под землей? Сам-то веришь хоть немного?
Мишка не то, чтобы верил. Он просто не задумывался никогда. Ну, стоят такие домушки посреди двора. Ну, значит, надо для чего-то. А Витька, видишь, копает глубоко, интересуется.
– Может, убежище?
– все так же лениво спросил Сашка.
– Батя говорил, раньше всегда убежища под домами были.
– Вот! Мне тоже родители так сказали. Но ручек-то на двери нет! Как открывать, в случае чего?
– Изнутри, - вдруг догадался Мишка.
– Йес! Есть такая буква! Значит, там кто-то внутри сидит, и когда надо - откроет! Правильно, да?
– Это, как ее, конспирология - вот, - Сашка знал много умных слов.
– Нет там никого. Я вот лично ни разу не видел, чтобы кто входил или выходил.
– И никто не видел, - поддержал Мишка.
А Витька уже еле сдерживался, чтобы не подсказать, не выдать знание.
– Так если никто не видел, чтобы входили и выходили, но там кто-то есть, то - что?
– Что?
– переспросил Мишка.
– То! Вы что, дебилы, что ли? Я же сказал - там муркоки! Кино старое помните про машину времени?
– Э-э-э... Морлоки, да?
– Мурлоки, муркоки - одно и то же, не придирайся. Никакой не вижу разницы. Вы просто вспоминайте, вспоминайте. А я вам еще вот что скажу: будущее - это именно здесь и сейчас. Я вот даже спросил бабушку специально, так она мне так и ответила - в будущем живем.
Мишка вспоминал фильм. Фильм был старый и прикольный. Там были эти, которые под землей сидят и выходят ночью, а еще те, которые днем ходят по улицам... И те этих жрали, в натуре. Жуть!
– Вот скажи, Мишка, - нагнетал Витька.
– У тебя отец - кто?
– Директор.
– А мать?
– Менеджер.
– И у Сашки - менеджеры. И мои - не от станка. И вообще - ты хоть одного человека знаешь у нас во дворе, который работает у станка и называется пролетарием? А? Не знаешь? Потому что у нас - будущее. А в будущем эти - под землей. И поэтому днем никому не мешают. Ночью же выбираются наружу, и там уже держись!
– Так ты намекаешь..., - протянул Сашка.
– Никаких намеков, пацаны! Муркоки там, самые настоящие муркоки! И они по ночам тут лютуют всяко!
Пиво ли ударило в голову молодежи, гормоны ли, или просто так работает групповое сознание, но как-то вдруг шумно стали обсуждать уже на полном серьезе, в какое время эти самые подземные вылазят наружу, почему взрослые о них никогда не говорят (из боязни или скрывают от подрастающего поколения, или вообще сами не знают, как животные какие-то), кто хранит секрет этих выходов из подземелья...
Ну и решили, в общем.
В десять часов вечера и ноль минут Мишка сидел на той же скамейке и ждал с некоторым нервным напряжением. Через пять минут пришел Витька и похвастался фонариком. Большой, на четыре батарейки. Как дубинка. У Мишки фонарика не было. Зато он взял отцовскую бейсбольную биту. В бейсбол тот никогда в жизни не играл, но биту возил всегда с собой в машине. А когда ставил автомобиль на стоянку, забирал ее с собой домой.
Посидели еще пять минут. Потом Витька позвонил Сашке и услышал ленивое, что он уже не хочет, и все это фигня, а даже если и не фигня, то у него, у Сашки, дверь сейфовая, а в компьютере новая игра, и пошло оно... И так далее. Не пацан, мол, маленький, на разводки глупые вестись.
– Сдрейфил, - сказал Мишка.
На самом деле, он тоже дрейфил. То есть трусил. Но не показывать же другу Витьке. Тем более, Сашки нет - что теперь, Витьке одному на муркоков идти? Дружба - это ведь такая вещь... Поэтому Мишка встал со скамейки, махнул пару раз битой, а потом сказал:
– Ну, чо, пошли тогда.
И они пошли. Очень осторожно. Оглядываясь, чтобы никто не подобрался сзади. Дойдя до этой непонятной постройки со стенами, расписанными синим морем и розовым восходом, стали прислушиваться, прижимаясь ухом к дверям - настоящим воротам - крашенным просто серым.
– Рано еще, - сказал Витька.
– По правилам всё должно начинаться в полночь.
Мишка тоже это знал. Но до полночи было далеко. А еще было не совсем понятно: вот они дождутся сегодняшней полуночи, распахнутся открытые изнутри двери, хлынут на улицу эти самые "муркоки"... И что тогда?
– Так мы-то - что делать будем?
– спросил он.
И тут сзади рявкнул грубый голос:
– Стоять, бояться, дубинку кинь, руки на голову!
И включился яркий свет.