Встречи с ангелами
Шрифт:
«Необходимо прекратить все разом, покончить с собой, вот единственный выход», – пришло неожиданное решение.
Он вдруг вспомнил недавно, скоропостижно умершего отца, о котором сильно тосковал, и которого искренне любил с каким-то особенным трепетным восхищением и преклонением перед его непререкаемым авторитетом. Как нужна была сейчас Саше его поддержка и совет! Вспомнились многолюдные похороны, слезы на глазах друзей и родных, тягостное ощущение всё заполняющего беспросветного горя. Почетный караул, гора цветов у обитого красной материей гроба, в котором лежало то, что трудно было как-либо назвать, и что осталось от человека, всего лишь три дня до того жившего активной наполненной жизнью и даже не представлявшего
Трагические воспоминания только усугубили и без того отчаянное состояние. Саша, словно лунатик, прошел по квартире, машинально буркнув что-то в ответ проснувшейся матери.
Вдруг мелькнуло: «А как же она, мама? Ведь она не переживет еще одной смерти». Но навязчивое желание, сейчас же освободиться от невероятно мучительного чувства все заслоняющей убийственной тоски победило в эту минуту даже любовь к матери.
Замок в ванную щелкнул хлестко, как выстрел, и захлопнутая с силой дверь как бы отгородила нашего страдальца от бурлящей вокруг, суетливой и жестокой жизни. Освобождение, казалось, было близко. Но как его осуществить?
В безумии он схватил ножницы: «Вскрыть вены! Нет, тупые, не получится. Черт! Что же делать? Нет сил терпеть!».
Мысли метались, словно в горячечном бреду. Выступивший от напряжения обильный пот заливал лицо. Саша спешил, душевная внутренняя боль была уже вполне физической. Сердце рвалось из груди, и готово было разлететься на части.
Вдруг осенило: «Повеситься!».
Глаза лихорадочно бегали по потолку и стенам ванной комнаты, тщетно пытаясь найти на них какой-либо крюк.
«Труба полотенцесушителя, вот что надо!» – трясущимися руками Саша снял поясной ремень и, сделав на нем петлю, накинул на шею, а другой конец ремня кое-как привязал к трубе, которая была почти на уровне его головы. Резко присев, он обмяк всем телом, повиснув на ремне…
В глазах начало темнеть, на фоне застилающей зрение темноты стали возникать яркие вспышки и плавающие разноцветные круги. Боли не было, вслед за непродолжительным ощущением слабости появилась невероятная легкость, а земля стремительно уносилась куда-то вниз. Возникало ощущение полета и освобождения. Саша, словно, парил в воздухе, а в мозгу пронеслось: «Вот оно, слава богу!»
Не успел он мысленно произнести эту фразу, как вдруг осязаемо почувствовал, что парение в воздухе прекратилось. Он как бы был остановлен перед незримой стеной. Из возникшей перед его взором синеватой пелены появился отчетливый образ той прекрасной Феи, которую он видел когда-то в детстве, во время операции. Её невозможно было не узнать.
Фея нежно, с любовью и даже, Саша чувствовал это, с состраданием смотрела на него. Неземной, волшебный свет и покой исходили от нее.
– Где же ты была? Я так долго ждал тебя! – Саша простер к Фее руки с желанием приблизиться к ней и раствориться в этом манящем прекрасном свете, но не сумел сдвинуться с места.
– Не спеши, дорогой мой, – нежный, мелодичный голос Феи лился как музыка, успокаивая и маня – еще не время для встречи. Ты поторопился и тем самым нарушил Закон.
Мелодия голоса приобрела серьезные ноты.
Саша ничего не понимал.
– Я не понимаю! – в разочаровании закричал он.
– Внемли! – вдруг прозвучал густой, раскатистый, словно громовой голос, исходящий от какого-то неземного существа, незримое присутствие и невероятную силу которого Саша ощутил всеми фибрами своей заблудившейся и отчаявшейся души. Его затрясло, как в лихорадке.
– Самоубийство являет собой тягчайший из всех грехов, на искупление которого требуются иногда тысячелетия, – четко продолжал декламировать голос.
– Сейчас ты не ведаешь себя, но впереди путь трудный и прекрасный, где все зависит лишь от тебя самого. По незнанию
совершен грех, потому возвращаешься обратно, в лоно трудностей и испытаний. Молись, чадо, и помни час сей!При последних словах пелена перед взором Саши спала, и на один только миг увидел он невообразимо прекрасное, бездонное, божественно голубое небо, из бесконечных просторов которого изливались неисчислимые, переливающиеся тысячами оттенков лучи неведомого, беспредельно удаленного, но и в тоже время вездесущего света. В одном из лучей возник и тут же исчез образ седовласого старца в длинных белых одеждах.
Александр стремительно полетел куда-то вниз, к земле, и через мгновения снова ощутил себя в ванной комнате. Тело его продолжало содрогаться. Он лежал на кафельном полу, рядом валялся развязанный ремень. В дверь колотила испуганная мать, плача и причитая. Саша с трудом встал, и, отряхнув ослабевшими руками помятые брюки, открыл дверь.
Мать, донимая расспросами, принялась целовать сына, который с отрешенным видом застыл, словно, глядя куда-то в пространство. Мысли его были далеко.
Манифестация веры
Время шло своим чередом, изменяя людей и окружающие их декорации на сцене вечной драмы под названием «жизнь».
Вроде все у Александра стало понемногу налаживаться, но пережитые события не давали покоя, как ни пытался он гнать от себя неприятные воспоминания. Что же случилось, кого он все-таки видел? Было ли это реальностью или видением, сном, в конце концов. Однако что-то слишком много странных «снов» привиделось наяву. Все чаще возникала мысль, что всё это было далеко не случайно. Но почему это происходило именно с ним? Будто кто-то специально указывал на то, что существует другая реальность, отличная от привычной реальности, которая день за днем окружала его. В то, что ему реально довелось встретить некие существа, которые явно не походили на представителей рода человеческого, Саша почти поверил. Но если это были пришельцы из каких-то других измерений или, страшно подумать, иных миров, то все становилось с ног на голову. В таком случае рушились все сформулированные современной наукой представления о мироздании, в которых не было места подобным феноменам, более того, они категорически отрицались. Получалось, что ученые не знают ничего. Но здесь что-то не вязалось.
«Да нет, не могут ученые ошибаться, ведь практически всему есть объяснение», – размышлял он.
«Надо только поискать в литературе, энциклопедиях различных, журналах».
Однако, пытаясь убедить, прежде всего, себя, Саша все больше понимал, что объяснений увиденному в научной литературе он не найдет. Мало того, даже обращаться за советом к кому-либо не стоило. Вопрос был настолько деликатным, что его обсуждение могло вызвать подозрения во вменяемости вопрошающего.
Единственное, что настойчиво приходило в голову, это упоминание об ангелах господних из бабушкиной библии, но очевидная нереальность подобных допущений только смущала. Перебирая в уме книги писателей – фантастов, Александр вроде бы даже находил какие-то аналогии, но ведь герои фантастов были плодом их воображения, вымыслом автора, так сказать. Вспоминались даже детские сказки, но это было, пожалуй, уж слишком неправдоподобно.
Временами, проходя по улице, он осторожно оглядывался по сторонам, боясь увидеть еще одного «пришельца», а в зеркала старался глядеться реже, каждый раз, со страхом выискивая в зеркальном отражении признаки присутствия ужасного двойника. Конечно, этого не могли не заметить близкие.
–Ты, Сашенька, что-то очень нервным стал, будто опасаешься чего-то и молчишь все время, – бабушка внимательно посмотрела на внука.
– Я уж всякое передумала и молюсь за тебя каждый божий день. Что тревожит то тебя, милый мой?