Врачеватель
Шрифт:
После ожога голос звучал шепеляво и забавно, но Дамир смотрела на неё даже слишком серьезно.
– О чем ты?
– Ну не знаю, косвенно как-то.
Влада и сама не знала, зачем озвучила странную мысль, которая только что пришла в голову. Сама ведь убеждала вчера напарника, что маньяк точно в органах.
– Как?
– М-м-м, – она задумалась. Продолжать завтрак пока не рисковала, ожидая, пока яичница немного остынет. – Как ты вчера сказал – работал раньше. Или, к примеру, у него была форма. Ну, знаешь, может артист какой? Или кто-то из родственников в полиции, вот и взял поносить. А Соня даже удостоверение спрашивать
Она помахала ладонью перед лицом капитана, но тот не обратил внимания.
Несколько мгновений он не реагировал на призывы напарницы, а затем резко отбросил вилку и, так и не съев ни кусочка, вскочил.
– Собирайся. Быстро. – бросил Владе, исчезая в коридоре.
– Куда? – опешила девушка. – Что случилось?
– Я понял, – было ей «информативным» ответом.
Зато девушка ничего не поняла. Шокировано понеслась следом за капитаном и застыла у закрытой двери в комнату. Оттуда слышался шум, видимо, Дамир переодевался.
– Влада, быстрее, – он появился на пороге спустя мгновение: – Спускайся к себе и одевайся! Объясню по дороге.
Исаева справилась за пару минут. Влетела в машину, пристегнула ремень и, тяжело дыша, взмолилась:
– Объясни!
– Это не полиция.
С Дамиром творилось что-то странное. Холодный взгляд и сосредоточенность пугали. Одной рукой капитан крепко держал руль, а другой копался в телефоне. Хорошо, хоть мотор пока не завел – Влада не была уверена, сможет ли напарник в таком состоянии вести машину и разговаривать одновременно.
– Что?
– «П» – это не полиция. «П» – это папа.
Исаева замерла. В голове несколько секунд господствовала абсолютная пустота, а затем будто взорвалась световая бомба. Она стерла все лишние мысли и оставила после себя лишь верные кусочки пазла, что удивительно легко подходили друг к другу.
– Поэтому она открыла, – прошептала с ужасом. – Или не открывала. Он вошел домой сам…
Капитан кивнул и, наконец, набрал номер.
Влада смотрела на Дамира, словно видела в первый раз. Он вызывал опергруппу на адрес отца Сони, а девушка с ужасом прокручивала в голове все новые и новые доказательства их новой теории.
Соня защищалась. Если её отец и есть – Врачеватель, то, каким бы психом он не был, все же похитить и убить родную дочь – сложнее, тем более она стала всего лишь второй жертвой. Поэтому он не смог её просто поймать. Поэтому она поранилась, когда пыталась сбежать. Мужчина просто дал волю эмоциям и не смог сразу вырубить дочку.
А насчет личности все сходилось еще лучше. Война. Разве что-то способно сильнее пошатнуть психику обычного человека, чем долгое соседство со смертью и вынужденная обязанность стать убийцей? Скольких он потерял там? Сколько пережил? Да еще и сам остался инвалидом. И связи у него наверняка тоже оттуда…
– Я сказал, под мою ответственность! – Дамир буквально прорычал в телефон, из-за чего Влада испуганно вздрогнула: – Срочно! Привезите его в отделение и ждите меня! Я сам проведу допрос!
Он с раздражением сбросил вызов и закинул телефон на заднее сиденье. Наконец, завел мотор и сорвал машину с места. Влада испуганно сжала ремень безопасности, но промолчала. Слишком погружена в свои мысли. Даже не заметила, как Миронов достал из бардачка новую пачку сигарет, зубами провал полиэтиленовую упаковку,
а затем так же зубами открыл и зацепил сигарету. Замер. Покосился на Владу. И выругался.Пачка улетела следом за телефоном. А машина набрала скорость, нарушая правила.
30
Задержание прошло без их участия. Опергруппа довольно быстро арестовала Александра Ладышева и привезла в участок. Напарники ждали не более часа, но Дамир умудрился за это время выкурить почти полпачки. Каждые пять минут он выскакивал из кабинета, рычал на всех подряд, а потом возвращался. Едкий запах табака пропитал его одежду и волосы насквозь, а Влада уже так привыкла к нему, что не замечала.
Они с Глебом старались не попадаться под горячую руку капитана и молча жались на диване. Заходил майор. Накричал на Дамира за самоуправство и сказал, что, если что-то пойдет не так, заставит его взять ответственность на себя.
Влада знала, что Громов блефует, но для порядка начальник был обязан поругаться. Все-таки никаких прямых доказательств у них не было. Как и письменного отчета с описанием хотя бы косвенных. Дамир велел привезти отца Сони без всякого ордера, причем для этого воспользовался группой захвата. Если они ничего не докажут и нагрянет проверка – кто-то рискует лишиться должности. Но Дамиру, внутри которого мешались ярость и слепая надежда, было плевать.
Когда им, наконец, сообщили, что Ладышев в участке, Миронов сорвался с места.
Владе удалось настигнуть его только в коридоре. Девушка перехватила напарника за рукав и вынудила остановиться и обернуться.
– Не натвори дел, – тихо попросила, обеспокоенно заглядывая в глаза капитана. – Пожалуйста, Дамир…
Она искренне переживала за него. А он с поразительной проницательностью читал её эмоции. Понимал её просьбу, но обещать ничего не мог.
Сжал зубы, высвободил руку и молча пошел дальше. Чуть медленнее, уже не бегом, но у Влады внутри все равно бушевало дурное предчувствие. Оно мешало дышать, и девушка лишь молилась, чтобы оно оказалось лишь плодом её встревоженного воображения.
Когда Влада зашла в комнату допросов, напарник уже был там. Как и подозреваемый.
Капитан, который пару минут назад источал холодную ярость, теперь был привычно спокойным и равнодушным. Более того, его губы то и дело трогала снисходительная усмешка. Он показывал противнику свое превосходство. Он давил, хотя еще не сказал ни слова.
Влада мотнула головой и отвела взгляд от напарника, чтобы попытаться рассмотреть Александра в полутьме допросной. Мужчина выглядел не лучшим образом, и в девушке проснулась странная жалость. Он казался испуганным и усталым. И совсем не похожим на маньяка. Все их догадки неожиданно показались Исаевой глупыми, но девушка мысленно пыталась убедить себя перестать делать выводы эмоциями и начать думать головой.
– Объяснитесь. Зачем вы привезли меня сюда? – голос Ладышева подрагивал.
Он пытался скрывать испуг и выглядеть равнодушно, но ничего не выходило. Морщинистые руки, скованные наручниками на столе, мелко подрагивали, а иссохшие губы кровоточили, будто до этого их долго и нервно кусали.
Дамир прищурился. Его молчание являлось пугающей манипуляцией, и она работала.
– Дело в том, Александр, – медленно произнес он, складывая на груди руки: – Что мы подозреваем вас в убийстве.