Волчье время
Шрифт:
Пару секунд рыцарь смотрел на Браэна, как будто бы пытался вспомнить, кто это такой и что он здесь забыл. Потом кивнул.
— Садитесь, капитан.
Браэн послушно опустился в кресло, а Ирем налил себе вина из принесенного для Браэна кувшина и залпом осушил свой кубок. Посмотрел на капитана сверху вниз — и неожиданно спросил:
— Скажите, Браэн, у вас есть враги?
— Простите, монсеньор?..
— Я спрашиваю: можете ли вы назвать людей, которым вы недавно чем-то досадили, и которые теперь хотели бы вам отомстить?
— Не думаю, мессер. А почему вы спрашиваете?
—
Ирем произнес это небрежно, словно предлагая собеседнику вместе с ним посмеяться над нелепым обвинением, но при этом пристально взглянул на капитана.
Браэн отвел взгляд.
— Все верно, я сегодня получил письмо и кошелек, — медленно сказал он. — Один мой друг… он сейчас в войске сэра Родерика из Лаэра… выслал эти деньги для своей семьи. Я должен был передать их по назначению.
— Понимаю, — кивнул рыцарь. — Письмо вашего друга все еще при вас?
— Да, — глухо ответил Браэн.
— Могу я взглянуть?..
В принципе Браэн мог бы возмутиться и сказать, что коадъютор не имеет никакого права совать нос в чужие письма, а уж если он намерен это сделать, то обязан действовать совсем иначе. Прежде всего следует арестовать самого Браэна, затем официально объявить, что он будет допрошен по обвинению в измене, вызвать орденского скрибу, и только потом забрать злосчастное письмо. Кто-кто, а коадъютор-то уж должен был детально знать предписанный порядок. Так что оставалось совершенно непонятным, почему он вдруг решил им пренебречь.
В дозоре капитана Ниру тоже постоянно находились умники, считавшие, что всякие формальности не так уж и важны, но Браэн полагал иначе. Если не следовать букве закона, городская стража очень быстро станет походить на «доильщиков» из Алой гавани, которые пытались брать с торговцев деньги за «защиту» от налетчиков и прочего ворья. «Доильщики» тоже считали, что они поддерживают в городе порядок, только представления насчет порядка у них были совершенно не такими, как у Браэна или того же сэра Ирема.
Будь письмо не от Рикса, а от кого-нибудь другого, Браэн непременно встал бы в позу. Но сейчас — не мог. Ему казалось, что сэр Ирем потому и не стал давать делу законный ход, что знал — или, во всяком случае, подозревал — в чем дело. Браэн вытащил из кошелька измятую записку и протянул ее рыцарю.
Узнав почерк Рикса, Ирем вздрогнул так, что Браэн тут же понял — ни о чем он не догадывался.
Браэн перечитал письмо Рикса столько раз, что помнил его наизусть, так что сейчас ему казалось, что он читает его вместе с Иремом.
Ты спрашиваешь, не останусь ли я сам без денег, посылая их в Адель. Не бойся, не останусь. Я стал настоящим мародером — граблю мертвых без малейших угрызений совести, будь они хоть чужие, хоть свои. Сэр Родерик тоже неплохо платит за любые сведения о Дарнторне и его сброде. Так что за меня не беспокойся. Прилагаю к этому письму двести ассов — передай их Филе и скажи, что я прекрасно
себя чувствую. Касательно другого твоего вопроса: слухи о Безликих — истинная правда, но об этом лучше никому не говори. Лэр с Нойе постоянно держатся поблизости — наверное, им кажется, что если на минуту отвернуться, то я тут же попаду в беду. На самом деле здесь не так опасно, как может показаться из Адели. Привет князю, Мирто, Лару и всем нашим!Искренне твой,
Безымянный.
Ирем перечел письмо два раза, а потом поднял на Браэна тяжелый взгляд.
— Занятно, — деревянным голосом произнес он. — И как давно вы поддерживаете эту переписку, капитан?
Отмалчиваться было бесполезно.
— Первое письмо я получил в канун Эйслита.
— То есть — незадолго до того, как Лэр внезапно бросил Акадеимию и выехал из города?
— Да, монсеньор.
— Понятно… Полагаю, в том послании Рикс сообщал, что он узнал о появлении Безликих и отправился в Бейн-Арилль?
— Вы это знаете? Откуда? — поразился Браэн.
Коадъютор покривился.
— Ниоткуда. Просто ничего другого в том письме быть не могло. Дурак!..
— Кто, я? — глупо уточнил Ниру. Коадъютор процедил:
— Вы тоже. Да и я хорош… Кстати, я верно понял, что о местонахождении «дан-Энрикса», помимо вас, было известно еще минимум троим — князю Рейхану, Мирто Миэльвитту и моему стюарду, Лару?
Браэнн неохотно пояснил:
— Еще его приемной матери. И одному трактирщику со Штормовой улицы, папаше Пенфу.
— Трактирщику… — повторил Ирем, словно с трудом верил собственным ушам. — Скажите, капитан: вы знали, что Орден все эти месяцы разыскивает Рикса? И что за любые сведения о его местонахождении назначена награда?
— Да, мессер.
— Так почему вы не сочли возможным сообщить мне, что «дан-Энрикс» находится в войске Родерика из Лаэра?
— Он просил меня сохранить это в тайне. Я не мог предать его доверие.
Ирем налил себе вина и опустился в кресло. Браэн еще никогда не видел рыцаря таким уставшим. Ему стало почти жаль своего собеседника.
— Я знаю, что я должен был доложить об этих письмах в Орден, и готов подвергнуться любому наказанию, какое вы сочтете нужным, монсеньор, — сказал Браэн вслух, просто чтобы заполнит чем-нибудь мучительную паузу.
Сэр Ирем слегка повернул голову — ровно настолько, чтобы искоса взглянуть на капитана.
— Ничего вы не «знаете», болван. «Дан-Энриксу» нельзя находиться там, где он сейчас. Это слишком опасно.
Браэн закусил губу, не зная, как следует реагировать на слова коадъютора. То ли оскорбиться на «болвана», то ли принять грубость Ирема как закономерную расплату за свой легкомысленный поступок.
В конце концов, капитан все-таки остановился на втором и примирительно сказал:
— Но Рикс ведь уже воевал, мой лорд. Вряд ли в Бейн-Арилле опаснее, чем под Тронхеймом. А в Адели так и вовсе можно заразиться «черной рвотой». Так какая разница?..
— Разница в том, что, начиная с нынешнего дня, жизнь Рикса имеет совсем особую ценность для империи, — ответил коадъютор мертвым голосом. — Меня только что вызывали во дворец. Принцесса заболела «черной рвотой».
— Как?! — отшатнулся Браэн.