Чтение онлайн

– Дело в том, что это не сама зеркальная материя реагирует с реальной, а вакуум, микромир изменяется под действием этого взаимодействия, правда очень незначительно, поэтому такое изменение крайне трудно уловить. Раз вы смогли это почувствовать, то я в очередной раз могу выразить хвалу вашим способностям паранорма. Понимаете, мысленный эксперимент с зеркалом - это попытка представить, увидеть, что происходит в мире элементарных частиц, но в масштабе реальных, привычных нам предметов. Проще говоря, это очень упрощенная модель, которая много чего отбрасывает. Что твориться при этом в микромире, описать понятным

языком очень сложно, и многие простые аналогии здесь не помогут. На микроскопическом уровне два типа сил или взаимодействия могут образовывать связанные структуры обычной и зеркальной материи. Если хотите, я могу показать, как это происходит в теории.

Виктор сомневался секунду, но все же решил не влезать в научные дебри настолько глубоко. Все что он хотел выяснить, ему, в принципе стало известно.

– Нет, спасибо, ты и так мне здорово помог.

– Тогда хочу пожелать вам удачи и всего наилучшего.

Покинул Виктор институт со смешенными чувствами. С одной стороны его сжигало любопытство, присущее, наверное, любому человеку его возраста, но с другой - он отдавал себе отчет о том, что отец скрывает от него какую-то тайну и по каким-то причинам не желает сообщать своему сыну о странном объекте под их домом.

Как он и подозревал, вопросов после общения с Гением стало только больше. Что скрывает от него Федор Матвеевич, и почему? Где он откопал генератор зеркальной материи, если, конечно, речь идет именно о ней, а не о чем-то еще более экзотичном? С чем пришлось столкнуться его отцу во время своей службы в разведке, и каковы на самом деле причины его ухода из конструкторского отдела?

С гудящей, словно растревоженный улей, головой он вызвал пассажирский левап и взмыл в небо.

Гришка дембель

День не задался с самого начала. Не успел Максим разомкнуть глаза, как на него обрушились неприятные известия. Встав с кровати, взяв в руки мобильный телефон, и обнаружив на нем кучу пропущенных звонков от Сергея и Николая, он вдруг почувствовал внезапно накатывающую волну тревоги. На мгновение показалось, что мобильник, словно рассерженный кот, зашипел в его руке и едва не тяпнул за палец.

Помотав головой из стороны в сторону, Громов кое-как собрал себя в руки, набирая телефон Романова.

– Наконец-то, - ответил, Сергей рассерженным тоном, практически мгновенно, - ты чего трубку не берешь? Я тебе с восьми названиваю.

– И не названивал бы, - произнес Максим, чувствуя приближение чего-то недоброго.
– Знаешь ведь, что я до десяти сплю. Что случилось?

– Не по телефону, - вдруг перешел на шепот Романов, как будто это и впрямь могло помочь ему обмануть неведомо как появившуюся здесь прослушку.

– Ээ...ну, хоть намекнуть можешь?

– Это связано с Акоповым и Катей... понял?

Максим внутренне напрягся. Он уже начал обо всем догадываться, однако до последнего еще надеялся, что его тревоги окажутся беспочвенными.

– Бегу, - коротко бросил

он в трубку и отключился.

Кое-как позавтракав (еда совершенно не шла в рот), Громов написал сообщение Пахмутову, о том, чтобы тот тоже приехал, и выскочил на улицу.

Погода резко испортилась по сравнению со вчерашним днем. Хмурое небо, без малейших просветов, действовало угнетающе и заставляло думать о самых неприятных вещах.

До общежития он домчался за каких-то пять минут, увидел, что Романов уже ждет его на улице.

– Пойдем, - отрывисто бросил он приятелю, проводя его через контрольно-пропускной пункт коменданта.

Спустя двадцать минут подъехал Пахмутов, и Громову стало окончательно ясно, что дела плохи. Вид друга, измученный и откровенно напуганный, производил неизгладимое впечатление.

– Они погибли, - произнес Романов глухим голосом.

– Как?
– еле-еле выдавил из себя Максим.

Сергей перевел взгляд на Николая, предоставляя ему слово, и тот продолжил:

– Она вышла из метро, поднялась по подземному переходу на улицу, в районе Красных ворот, а в это время на Садовом какие-то сволочи решили устроить пальбу. Я только что оттуда, - глубоко вздохнул Пахмутов, рассеяно оглядывая внутреннее убранство комнаты, - пятнадцать машин искорежены в двух авариях, две автобусные остановки снесены, побиты витрины магазинов. Пол сотни человек пострадало, двадцать один человек убит, еще трое, как мне сообщили, находятся в коме, в реанимации. И... Катя...

– Как?

– Пуля попала ей точно в сердце. У нее не было ни единого шанса.

Липкая, давящая, казавшаяся осязаемой, тишина заполнила комнату. Вновь вернулось ощущение, что на Громова кто-то смотрит, причем со всех сторон сразу: из стен, с экрана неработающего телевизора, с платяных шкафов и из окон.

– Кто такое мог учинить?- спросил он, пытаясь отстроиться от этого давящего взгляда.

– Говорят кавказцы между собой чего-то не поделили. Сначала подъехала одна группа на двух черных Туарегах, потом вторая. Начали что-то обсуждать, как водится словесная перепалка вскоре преобразовалась в мордобой, а потом и в перестрелку.

– Никакого контроля за оружием. Получается, что по Москве свободно разъезжает целая группа не пойми кого, вооруженная автоматическим огнестрельным оружием, и ее до сих пор не взяли?

– Получается что так, - медленно проговорил Романов.
– Но это еще не все. Вчера в квартире, где жил Эдуард Сергеевич, случился бытовой взрыв газа. Никто не выжил.

– Ты уверен?

– Я сам лично не видел, однако на кафедре поговаривают, что так оно и есть.

– Этого нам только и не хватало. Получается, что эта самая рожа, которую я все-таки видел на самом деле, и странное изображение на фотографии, своего рода предупреждения?

– Вестники смерти?

– Причем, скорее всего, насильственной, не своей, - воскликнул Максим, озвучив только что пришедшую ему в голову мысль.

– Чтобы однозначно так утверждать, нужна более солидная статистика, а делать подобные выводы на основе всего двух случаев, как минимум глупо.

– По-моему, создавать такую статистику как минимум неэтично, - язвительно ответил Громов на реплику Романова.
– Я говорю не только то, что думаю. Я чувствую, что это так.

– Чувства - вещь относительная. Их, как говориться, к делу не подошьешь. И, потом, с чего ты взял, что твои чувства, ощущения так уж верны?