Чтение онлайн

— Тогда, вздремну. Разбудишь, когда приедем.

— За шкирку выброшу. Быстро проснешься.

Дорога и вправду клонила в сон. Боковые стёкла застилали пыль и песок, а внутри салона стоял зной.

Рядом с водителем сидел экскурсовод. Он должен был которую поездку подряд рассказывать один и тот же материал, скучно скомпонованный из двух, может быть, трёх страничек из книжки по истории. Заработок у него был стабильный, так что половину поездки этот дедок просто сидел на специально выделенном в автобусе месте. Но когда жар дошел и до него, лучшим вариантом, который он нашел, был начать эту рутину. Причиной тому были маленькие окошки в районе головы, которые могли одарить любого стоящего в салоне хоть крупицей ветра

и прохлады. Предложения вылетали из его седых усов неохотно, и его ломанный английский даже по желанию было трудно разобрать. Бодрость была заказана, и этот старик был её киллером. Пассажиры смыкали глаза, не дремали только мамы с кричащими детьми. Однако, спустя ещё время даже этот шум не мешал погружению в сновидения. Водитель заехал на горный участок дороги. Извилистая тропа, крутящий руль знал её вдоль и поперёк. Волноваться не о чем. Железный рычаг коробки передач слишком хорошо стоял на одном месте, так что рука на нём легко повисла. Колёсная ось конструктивно возвращалась в обычное, прямое состояние. Сладкий сон не даёт следить за дорогой. Машина полетела с обрыва вниз. Вес раскрутил автобус, отчего крыша обогнала лобовую часть. Полёт длился не долго. Салон вмялся, ударившись об землю.

Рядом с водителем сидел экскурсовод. Он должен был которую поездку подряд рассказывать один и тот же материал, скучно скомпонованный из двух, может быть, трёх страничек из книжки по истории. Заработок у него был стабильный, так что половину поездки этот дедок просто сидел на специально выделенном в автобусе месте. Роджер очнулся.

— Сон плохой приснился? — иронизировал Стефан.

— Ну, как тебе сказать…

Экскурсовод встал с места, и заговорил. Он пытался начать лекцию.

— Эй, простите!
– подозвал старика Тревис.

— Что хатели? — раздраженно сказал экскурсовод.

Вестник нервно покопался в карманах и, достав из них последние шекели, протянул их старику.

— Вот, прошу, возьмите и сядьте.

Экскурсовод почесал затылок и взял купюры. Близился конец пути.

— Просил же, поэкономнее быть, — ворчал Осберт.

— Мне интуиция подсказала, что эти стоило отдать.

— На ещё одно кофе не дам.

— Ну, паап.

Вестники выбрались наружу, спустившись по проржавевшим ступенькам автобуса. Вид знаменитого города Давида был немного непривычен. Две половины, старый и новый район располагались на двух крупных плоскогорьях, рассеченных низиной.

— Догадаться не трудно, куда нам надо? — усмехнулся Стефан.

Старый град уже давно не был населён людьми. Это полупогребенный под землей и песками артефакт умершего древнего общества. Новый же, по большей части из-за больших пылевых облаков, идущих из него, отводил от себя взгляд.

— Займёмся «черной» археологией? Пойдем, хоть, лопаты купим, — недоуменно произнес Роджер.

— Мертвый город нам ни к чему. Всё, что историки или историки-энтузиасты хотели там найти, уже нашли. Как бы ты этого не хотел, судя по твоему поведению, сегодня на экскурсию нам пойти придется.

— Ты знаешь, куда идти?

— Печать, которую упоминали в четверостишие, скорее всего, не только защита. Это тайна. Неудивительно, ведь мы ищем многовековую рукопись, сокрытую деятелями церкви. Но ещё, печатью что-то отмечали. А печать — символ государственных сил. Печатью чеканили монеты. Монеты разные, но чаще всего, золотые. Улавливаешь, к чему я клоню?

— Золотой храм?

— Почти. Сегодня пойдем посмотреть на Золотого царя. На его могилу.

По пути казалось, что в гробницу Хозяина Града будет трудно пробиться. По улицам в две полосы с обеих сторон места для автомобилей просто отсутствовали. Всё было занято. Да и по тротуару шло много народу. Но, как оказалось, нужное место не было первым по списку для простых посетителей. Рядом было место поважнее. Шекели в кассу, билеты в карман. Входом выступала

небольшая арка с всевидящим контролёром. Внутри был каменный дворик с неосвещенными коридорами куда-то в глубину. На этот раз женщина в красной майке, кремовой юбке и черных очках вела за собой толпу заплативших за билет.

Вестникам представили одну статую, где некогда великий царь играет на арфе, а затем их повели дальше в здание. Потолок был заужен и скруглен по углам, отчего в проходе ощущалось давление. За ним был ещё один внутренний двор, уже с растущим деревом. Он представлял из себя открытую площадку, с которой можно было увидеть приличный кусок города, и не мудрено, гробница же находится на возвышении знаменитой горы Сион.

— Как думаешь, он про это знал? — осматривая здания на горизонте спросил Стефан.

— Что именно?

— Давид знал, что к нему в гробницу будут ходить толпами?

— Я думаю, что любой известный человек осознаёт, что слава будет жить дольше него самого. Её нужно лишь не потерять. Можно сказать, что это очевидно.

— Был бы я известен, сделал бы муляж своей могилы. Люди, как люди — пусть удовлетворяют свои потребности, как могут. А сам бы лежал бы где-нибудь далеко от этого места. Не хочу чувствовать сотни ног на своём гробу.

— А как же родные?

— А с родными другая история. Они идут не поглазеть на то, какой у меня красивый труп или коробка для него. Они идут за воспоминаниями. А стоять в огромных очередях, чтобы просто в очередной раз вспомнить, кем для тебя был погибший, для них довольно нечестно.

— А мне показалось, что ты просто социопат.

— Неужели с твоим молодым обликом ты не знаешь, как может быть лживо личное восприятие? Многие про меня так считали, а тебе не стоит.

Перерыв, ранее объявленный экскурсоводом, закончился. Настала пора главной цели.

Проход вглубь был таким же маленьким, если не ещё меньше. Однако, закончился он довольно просторной комнатой. Здесь и располагалось мраморное сооружение. Прямоугольные стенки, накрытые треугольной крышей и красной, шёлковой тканью. От середины гроба шла перегородка, не дававшая заходить за неё туристам. Рядом с покрывалом, в избытке украшенном религиозной символикой, обычно приняты песнопения, но на момент прихода туда Вестников и остальных никого там не оказалось.

— Видишь что-нибудь? — шепнул Тревис Осберту на ухо.

— Ничего, абсолютно. Никаких печатей вокруг.

— Тогда, попробуем сымпровизировать.

Вестник поднял руку.

— У вас появился вопрос? — сказал экскурсовод.

— Да, извините, что врываюсь в ваш интересный монолог, но вы не знаете, имеет ли эта гробница какое-нибудь отношение к христианству?

Роджер был выведен охранной за территорию. Через пару минут к нему вышел Стефан.

— Гробница Давида — центр иудаизма. Простительно, что ты не знаешь.

— И что теперь, я в их глазах враг народа?

— Нет, просто такие вопросы задают люди, просто пытающиеся разозлить окружающих.

— Это она тебе рассказала?

— Ага, а ещё ответила на твой вопрос. В 12 столетии здесь бушевали крестоносцы. Оставили кое-что. Монастырскую крепость.

— И это она?

— Почти. Здание перестроили, но некоторые намёки на это остались.

— И нам надо найти их?

— У меня есть одна идея. Помнишь, что требовалось для открытия печати?

— Вера?

— Креститься умеешь?

— А сын клерикалистов ходит в церковь? Доводилось и не раз.

— Перекрестись, смотря на вход. Только проверь, нет ли рядом прохожих.

Парень провёл религиозный жест:

— И?

— Знаешь, что такое Церковный раскол?

— Ты решил тут экскурсоводом подработать?

— Перекрестись ещё раз, но большой палец положи на безымянный.

Парень снова провёл этот жест:

— Над головой нимб появится должен или что?

— Как можно медленнее.