Верность
Шрифт:
Вода была стремительна и так прозрачна, что солнце просматривало ее до дна.
Подошел Виктор с удочками.
— Ты что… такой? — спросил он. — Пятиалтынный нашел?
— А может, нашел, — загадочно улыбнулся, не поворачивая головы, Семен.
— На, полови рыбу, — после короткого молчания все так же хмуро сказал Виктор и, бросив удочки на землю, медленно отошел, заложив руки в карманы, поводя широкими плечами.
Семен проводил его любопытным, настороженным взглядом.
«Что за человек? — думал он. — Как будто неплохой парень. А напустит на себя…»
Он закинул удочку. Поплавок мягко шлепнулся о воду.
— Марина! Ребята! Где вы? — донесся
Она вышла из-за кустов.
— Семен, ребят не видел?
— Поплыли вниз.
— Вот бестолковые! Аркашка этот вечно! На стадион опоздаем. — Она пошла по берегу. — Марина! Ребята!
Подошла Надя, постояла сзади Семена. Тот оглянулся. Лицо его было грустно и озабоченно.
— Садись, Надя, — с трудом произнес он.
Надя присела рядом.
— Ловится?
— Я только закинул.
Они некоторое время помолчали… От воды пахло свежестью и кувшинками; со стадиона доносилась далекая музыка.
Белый пух одуванчиков плыл по течению, легкий и неприлипчивый.
Ветер шевелил чуб на голове Семена. Надя, вдруг что-то вспомнив, тихо сказала:
— Семен, ты помнишь… — Она дотронулась до его руки. Он повернул к ней открытое, простое лицо. Она засмеялась и, тряхнув головой, продолжала: — Помнишь, как мы в детстве… пескарей ловили?
— Да, помню.
— Как хорошо! Детство!.. Хорошее детство…
И умолкла, уронив голову на колени.
— Надя… мы… давай пойдем, а? — чуть заикаясь, произнес Семен и встал.
Надя подняла удивленное лицо.
— Ты что, Семен? — и тоже поднялась и остановилась напротив, опустив руки. Потом оглянулась: от реки поднимались Аркадий и Александр Яковлевич, а чуть со стороны очень быстро шла Марина и, немного отстав, — Федор. Надя вновь повернула голову к Семену. — Что ты… что ты… чудак какой! — Она не договорила, взяла Семена за руку и, как ребенка, повела к поляне.
Несколько минут назад Марина, спустившись к реке, неожиданно натолкнулась на Федора. Он стоял одной ногой в воде, другой на берегу, брюки были подкатаны чуть выше щиколоток, через плечо висела майка. Изогнувшись, он ладонью, сложив ее лодочкой, водил в воде, пытаясь поймать увертливых серебряных мальков. Марина хотела повернуть обратно, но испугалась, что Федор услышит шаги, замерла.
После той памятной ночи, когда, возвратившись со свадьбы Аркадия и Жени, Марина простилась с Федором в коридоре, она избегала с ним встреч в институте. Ей было стыдно за то, что не сдержала слово, данное Федору в ту ночь: «Завтра скажу все». Почему она медлила? Зачем отдаляла решительный ответ? Да, она говорила себе, что до приезда Стрелецкого ничего не скажет мужу. Но ведь это было после, после, когда, простившись с Федором, вернулась в свою комнату и, лежа в постели, встревоженная беседой с Надей, вдруг поняла, что неловко сознаться себе в своем чувстве к Анатолию… А раньше, в коридоре, ведь твердо знала, что завтра все скажет Федору… Неужели так запуталась, что не может определить своих чувств?
Еще на свадьбе Аркадия и Жени ее вдруг охватила необъяснимая тревога: Федор танцевал, был весел, доверчив, прост… Он совсем не походил на вечно озабоченного Федора, которого Марина привыкла видеть. Ей представилось тогда, что это у Федора не настоящее, не его. Но сейчас, наблюдая за выражением его лица — он стоял вполоборота к ней, — она опять испытала то знакомое, тревожное и неоправданное, казалось ей, чувство. Оно было похоже на то ее состояние, когда сегодня, по дороге на реку, всмотревшись вдруг в Аркадия и Федора, она обнаружила странное
сходство между ними — оба они с детски-трогательным смешным вниманием возились с собачкой. Марина тогда еще подумала, что в Федоре произошла какая-то перемена, не замеченная ею раньше. «Я была занята исключительно собой!» И сейчас простодушное, улыбающееся лицо Федора, его шевелящиеся губы, чуть прищуренный в лукавой усмешке взгляд — дескать, поймаю! — и вся его напряженно вытянувшаяся фигура, будто от того, поймает он рыбешку или нет, зависело все счастье его жизни; весь его вид возбудил в Марине знакомое, но более отчетливое, чем раньше, чувство тревоги. Федор вдруг рывком подался вперед, разрезал воду рукой.— Ах! — сказал он с придыханием. И сила и решительность почувствовались во всей его фигуре. Потом опять замер.
Марина шевельнулась, желая уйти, но Федор неожиданно повернул голову, смутился и, поспешно убрав ногу из воды, сказал, улыбаясь и чуть растягивая слова:
— Никак… не поймаю… Очень живая, понимаешь…
Быстрым движением вытер мокрые ладони о брюки и еще больше смутился.
Марина с минуту смотрела на него, вдруг легко и весело сделалось на душе. Такой смешной, такой смешной!
— А зачем… о брюки? Разве платка… нет? — засмеялась она и вдруг тоже неизвестно отчего покраснела.
— Платок есть… я забыл… — грустно улыбаясь, сказал Федор и развел руками. Опустив их, он постоял так некоторое время, потом сделал полшага вперед и чуть побледнел: — Марина…
Марина, увидев его изменившееся лицо, вдруг опять вспомнила, что еще не сказала Федору те слова, которые когда-нибудь надо сказать: «Все кончено между нами». Она еще утром, узнав о приезде Стрелецкого, решила, что обязательно скажет эти слова сегодня. Судя по виду Федора, он ждал ответа. Но она с неожиданной ясностью поняла: она ничего не может сказать!
Она не знала что сказать!
Протянув руки вперед, будто защищаясь, с усилием проговорила:
— Хорошо. Хорошо, Федор!
А что хорошо — и сама не знала.
Повернулась и быстро пошла вперед.
Постояв, Федор медленно, тронулся за ней.
…Подойдя к полянке, Надя сказала громко и вызывающе:
— Чтобы без кислых физиономий! Понятно?
Виктора не было. Слышно было, как вдалеке его звала Женя.
— Виктор! Виктор!
Аркадий и Александр Яковлевич, подходя к полянке, о чем-то переговаривались.
— У кого кислые физиономии?.. — весь напрягаясь, произнес Федор. — Надо было оставить дома. Садитесь, — и он оглянулся на улыбающихся Аркадия и Ванина, на спешившую к ним Женю. Опускаясь на землю, цепко сжимая пальцами траву и комочки земли, докончил: — Выпьем за счастливые каникулы!
Бледная Марина тяжело опустилась на траву, затаенно вздохнула, притрагиваясь дрогнувшими пальцами к горлу. Скорее на стадион! Скорее встретить Толю!
Оставшись один, Виктор обнаружил, что рыбная ловля занимала его до тех пор, пока это было видно окружающим. А раз никого не было, то занятие это быстро ему наскучило.
Виктор бросил удочку Семену и направился к поляне.
Заметив там головы Жени и Нади — больше никого не было, — он свернул в сторону. Пробравшись через кусты и выбрав такое место, откуда была видна вся поляна, он прилег на землю.
Он видел, как девушки вышли из-за кустов. Женя направилась дальше. Надя остановилась около Семена. У нее было грустное и озабоченное выражение.
«Ага!» — с торжеством, но почему-то без радости отметил Виктор. Ему было приятно сознавать, что Надя нелегко переживает их размолвку.