Ведьма
Шрифт:
– чем же вы так перетрудились? – со скрытым сарказмом поинтересовался он. Я помедлила, представляю какие картины он себе там на воображал. Чёрт, ну почему же я не могу сейчас прочесть его мысли?
– Знаешь что, это не то, о чём ты возможно подумал. Я говорю о новом даре. – я немного помедлила на последних словах. Вот сейчас я признаюсь своему брату, что теперь, я могу читать мысли. Как он это воспримет. Надеюсь что у него не возникнет идея потащить меня к своему риэлтору.
С минуту, мой брат помедлил, он долго буравил меня взглядом. Затем посмотрел в пол, перевёл взгляд в открытое окно. Его лоб наморщился, неужели Мэт и в прям о чём то задумался? Неплохо.
Я вновь посмотрела на Мэтта, он открыл рот, но поспешно закрыл его. И через минуту,
– что за дар? – наконец спросил он.
– я мысли читаю. – непринужденно ответила я ему.
– что? – опешил он. – прямо сейчас?
– нет. Успокойся. Я сейчас слаба. – ответила я. Брат успокоился. И мне захотелось узнать, что же он от меня скрывает? – а что. Есть что скрывать?
– нет. – резко ответил он. И я сразу же поняла о чём он. Что он от меня скрывает. Ну конечно же. Как я сразу не додумалась. Это очень просто.
– если ты о том, что меня удочерили, то я уже знаю. – сказала я и улыбнулась.
Мэт застыл. Он долго думал. Его руки сжались, на шее проступили вены. Так всегда происходит, когда он злится. Но сейчас он явно не злится. Тогда почему, его тело так напряженно?
– надеюсь ты не будешь нас избегать? Всё же будет как раньше. Я твой брат, а ты моя надоедливая младшая сестричка. Ведь мы по прежнему считаем тебя, нашей семьёй, и всегда считали. – говорил он. Его слова путались, кое какие слова он даже заглатывал на конце. Он сильно нервничал.
– хэй, разве я сказала, что больше не считаю вас моей семьёй? Я всегда буду любить вас. Да я просто жить не смогу без вашей поддержки. – сказала я, выделяя каждое слово. Нужно же хоть как то успокоить Мэтта.
Он улыбнулся, да и я тоже. Как же всё таки полезно знать, что у тебя есть семья, поддержка и любовь. Как же это всё таки приятно, быть любимой. А что касается моей новой тайны, так это простенькие трудности, которые пролетят словно весенний ветерок. Ах весна, как же я люблю это время года. А вот осень, это время уныния. Простого, и не понятного уныния. Для меня это ещё и время потерь, иногда незначительных, но иногда и серьёзных. Как же иногда приятно быть слабой, вот прям как сейчас, не каких тебе ведений, не каких приключений, всё как у всех. Хотя, нет, не всё. Вокруг меня ещё и любимые люди. Пока только мой братец, но я просто уверенна что скоро сюда примчаться и Марина, и ребята, а самое главное Роберт. Он просто обязан тут быть.
– Люси… алё, приём, земля вызывает марс. – голос Мэтта вывел меня из раздумий. Я опешила, неужели я так сильно задумалась?
– а, что? – переспросила я.
– ну и в каком измерении ты была?
– ммм. Думаю что в десятом, где то. – отшутилась я.
– ну так что? – спросил меня он.
– ммм…ты не мог бы вопрос повторить? А то я что то не расслышала…
– ты будешь лежать в больнице, или тебя отвезти домой?
– домой. – выкрикнула я. Не хочу больше находится в этом ужасном месте, ненавижу больницы. Не знаю почему, но я их просто терпеть не могу, вот так. А когда я вижу врачей, то меня прямо из нутрии начинает пожирать ярость, не приятное чувство. Мне хочется вцепится в шею этого человека, и скрутить её. И от куда во мне столько ярости и ненависти к врачам, не понимаю.
– вот и отлично. Будь уверенна, Марина тебя закормит. – сказал Мэт и улыбнулся хитрой улыбкой.
– о нет. Я этого не вынесу. – подыграла я ему, и мы засмеялись. Из-за этого моя грудь начла болеть. Воздуха не хватило, сердце бешено застучало. Наверное это услышало вся больница, потому что прибор, отвечающий за сердце пикал как ненормальный. И что такого в обычном смехе? Почему меня сковала такая боль?
Мои размышления прервались, когда дверь открылась, и в неё зашёл врач – седоволосый мужчина, маленький и толстенький, лицо приятное, глаза добрые. И почему сейчас я так злюсь? Почему? Почему? Не понимаю. Столько вопросов и не одного ответа. Это ужасно.
– ну и что тут у нас стряслось? – спросил мужчина в белом халате, от его слов меня передёрнуло.
– мы немного посмеялись. – перепугано ответил Мэт.
вот чёрт, как же он напуган.– ну тогда понятно, почему всю больницу трясло. – пошутил доктор, м-да, с чувством юмора у него явно что то не то, подумала я, мысленно закатив глаза. Надеюсь, что мучить меня сейчас не будут, иначе, я точно свихнусь. – я смотрю, мисс, - обратился он ко мне – с вами уже всё хорошо?
– да. – чопорно ответила я, и сама не узнала собственного голоса, в тот момент когда доктор посмотрел мне в глаза, во мне что то щёлкнуло, и я взорвалась, мне стоило больших усилий что бы успокоится, внешне, я выглядела спокойно, и даже приветливо, но это только внешне, а в нутрии у меня полыхал огонь. Непривычное чувство, у врачей я бываю крайне редко, это ни для кого не секрет. Я боролось с собой и весь седеющий день, я успокаивалась только тогда, когда ко мне приходила Марина или Мэт с детьми, эти ребята могут сделать с тобой всё что угодно, ты всего на всего пластилин в их умелых ручках.
В больнице я пробыла всего неделю, после пробуждения. Мои волосы полностью пропахли медикаментами, под глазами пролегли черные мешки, от того что я там отдыхала, я устала ещё больше. Такая слабость по всему телу, а ещё меня мучил один вопрос, куда пропал Роберт? Он не звонил, не писал, не появлялся. Не думаю что он так бы поступил со мной, может у него какие-нибудь проблемы? Может его нашли другие? Он же тогда говорил, что теперь для него вечно будет война, война со своей семьей, и всё это из-за меня, да что ж я за человек то такой? Почему вокруг меня постоянно происходит что то плохое? И почему обязательно в этом виновата я?
Да, я стала другой. Я изменяюсь, я сама это замечаю, мои волосы растут очень быстро, это я заметила ещё в больнице, за пол недели они отрасли примерно на десять сантиметров, разве такое возможно? А ещё, моё тело, оно тоже меняется, оно становится боле красивым. Мои ноги стали худей, лицо тоже стало немного другим, намного красивей, кожа теперь не бледная, а с лёгким загаром, и почему то моя спина, она чешется такое впечатление что там прыщик, или ещё что похуже. А это лёгкое покалывание напоминает мне то время, когда я нанесла свою татуировку, китайский аэроглиф означающий «любовь» вплетённый в хвост кошки, красивая картинка, она великолепно смотрится на моём предплечье. Странно всё это.
А ещё, ещё я стала очень эмоциональна, суеверна, нервозна, как ещё можно описать моё состояние? Я не знаю такого слова. И наверное не кто не знает. Сейчас я на столько убита, что не могу нормально стоять или есть, за эту не делю я не съела почти не чего, какая то подгорелая каша и стакан апельсинового сока. И самое главное, я совсем не хочу есть, в меня сейчас не чего запихнуть нельзя. Как же все-таки приятно сидеть в собственной комнате, пускай и с закрытыми глазами, но хоть что то родное мне сейчас просто не обходимо, знаю, звучит глупо, но всё таки это правда. Я люблю такие слова как «Дом», «Семья», «Любовь», раньше для меня самым родным словом было слово «Мама», но сейчас, я серьёзно пересмотрела всю свою жизнь. А всему виной одно единственное ведение. Сначала я думала что это всего на всего обычный мрак, но когда я вернулась в свой мир, я поняла, это ведение, но только очень слабое, кто то меня предупредил, но кто? Зачем ему это нужно? Может это просто моё недоверие моей же настоящей семье?
Да, да, ну конечно? Тогда почему же настолько желанное, и не родное слова «МАМА» не греет меня. Я запуталась. Я больше не знаю, кому можно верить, а кому нет, ещё совсем недавно я была настолько обычна, что мне было скучно жить, а вот теперь, я стала ненормальной, не обычной, и где то сумасшедшей, это уж точно. Так может мне пора к доктору? На мгновение я представила себя в смирительной рубашке в замкнутом помещёнии, глаза бешенные, метаются в разные стороны, а мои движения, почему то стали дикими и не человеческими, скорее звериными. А ещё я рычала, звук был примерно таким, какие издают дикие кошки, с одной стороны ласковый и мирный, а с другой дикий и не предсказуемый. Я испугалась, веки затрепетали и глаза распахнулись.