В тени императора
Шрифт:
– Проходите, пожалуйста, Михаил Иванович.
Павел и Михаил расположились за уютным столиком. Официант в легком полупоклоне ожидал распоряжений.
– Что пить будешь? Водку, как обычно? По морде вижу, что ты на Северах не просыхал, – заржал Меньшиков.
– Да нет, устал. Переезды, хлопоты. Закрутился, спал мало, – Солнцедаров пытался сохранять достоинство.
– Ладно, – махнул рукой Михаил и приказал официанту. – Тащи бутылку коньяка моего, бутербродов с икоркой, и осетринки пусть порежут.
Павел ждал, что будет дальше, чем закончится
– Ну, как тебе? Нравится здесь? – широким жестом обвел помещение Михаил.
– Шикарно, – прошелестел Павел.
– Всё мое! – захохотал Меньшиков.
– В каком смысле? – Солнцедаров не знал, как реагировать на происходящее.
– В прямом. Сначала завод купил, дело поставил. Когда в других местах зарплату не платили, ко мне отбоя не было от желающих. Стал выпускать не только кипрейку, но и лимонады, соки. И пошло-поехало. Люди оценили.
Испытав потрясение от полученной информации, Павел Иванович быстро пришел в себя и стал прикидывать плюсы и минусы встречи с другом детства. С одной стороны, вырисовывались перспективы от общения с таким серьезным человеком, каким стал Мишка. С другой, Павел, как человек с разнообразным жизненным опытом, опасался, что друг припомнит предательство курсанта Солнцедарова. Однако пока не чувствовалось, что Меньшиков имеет зуб на старого кореша. Михаил Иванович, похоже, был действительно рад встрече. Он смеялся, наливал, рассказывал истории, в которых вместе с ним фигурировали многие известные люди, включая Анну Сукачеву и Генриха Бреха.
– Что это я всё о себе да о себе. Ты-то как, морячок? – спохватился Михаил.
– Да, ничего особенного. Последние десять лет руководил службой тыла на Северном флоте. Зампотылу, капитан второго ранга. Должен был получить первого ранга, но я так поставил работу, перекрыл все лазейки для злоупотреблений, что нажил серьезных врагов. И мне пришлось уволиться.
– Врешь, подлец. Я тебя знаю. Из-за баб, наверное, погорел?
Солнцедарова коробило такое к себе отношение, но показывать недовольство он не стал – не время. И только кисло улыбнулся.
– А жена, дети? – поинтересовался Михаил.
– Ё-моё! – вскочил Павел, – они же здесь, рядом. Играют.
– Пойдем, познакомишь.
Увидев мужа, Мария бросилась к нему:
– А мы тебя совсем потеряли.
– Мой друг Михаил Иванович. Мы с ним с первого класса вместе.
Нежная рука Марии утонула в огромной ладони Михаила.
– Мария, – она приветливо улыбнулась.
– Михаил.
И тут Солнцедаров заметил, что друг охватил всю ее взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Таким взглядом он смотрел на первую любовь Павла – девушку Лиду.
Солнцедаров вдруг увидел Машу глазами Меньшикова: высокая, стройная женщина. Полная, но в меру, приятное лицо, обаятельная улыбка, большие карие глаза, яркие губы. «Декольте могло бы быть и поскромнее», – подумал Павел Иванович.
– А это наш Алёша, – представила сына Мария.
– Привет! Понравилось
тебе здесь? – спросил мальчика Меньшиков.– Понравилось.
– Моряком, наверное, будешь? Как отец?
– Нет. Милиционером.
Михаил засмеялся во весь голос и подвел его к полке с игрушками:
– Выбирай!
– Это же чужое, – возмутился Алёша.
– Это не чужое. Это подарок. От меня.
– А можно эту машинку? – Алексей показал на радиоуправляемый автомобиль в милицейской раскраске.
– Алёша, это очень дорого, – покачала головой Мария.
Михаил Иванович ласково коснулся ее руки.
– Для вашего сына, Маша, совсем недорого, – сказал он и вручил мальчику автомобиль. – Жалко, что мои сейчас в Испании отдыхают. А то бы познакомились.
Меньшиков посмотрел на часы и заторопился:
– Мне пора. Дела, – он протянул Солнцедарову визитку. – Завтра позвони в семнадцать тридцать. Надо встретиться. Двадцать лет не виделись!
По дороге домой Павел Иванович рассказывал о настоящей мужской дружбе, о том, как помогал Мишке в учебе, как они вместе дрались с хулиганами, как поступали в мореходку и мечтали о дальних странах: «Но Мишку тогда выгнали за драку. Девушку защищал. Не рассчитал силу и сломал негодяю нос. Потом армия. После занялся бизнесом. Развлекательный комплекс, в котором мы были – его».
Вечером, уложив сына, супруги Солнцедаровы беседовали на кухне о жизни. Легкое белое вино способствовало искренности и откровенности разговора.
– Паша, а ведь это неслучайно.
– Что неслучайно?
– Ну, Михаил Иванович…
– Не понял?
– Ну как же. Нам надо как-то устраиваться. А тут твой друг.
– У тебя, Машка, голова работает. Я сразу об этом подумал. Визитка-то вот она! – Павел покрутил визитной карточкой, на которой золотом было написано: Меньшиков Михаил Иванович (без всяких должностей) и телефон.
Вино лилось. Текла тихая беседа. И казалось, что всё у них в жизни наладится.
На следующий день в назначенное время Солнцедаров позвонил другу.
– Здравствуйте. Приемная, – ответил женский голос.
– А-а-а… мне бы Михаила Ивановича. Мы договаривались.
– Как вас представить?
– Солнцедаров Павел Иванович.
В трубке что-то звякнуло, стрельнуло, крякнуло.
– Здорово, Павлуха! В шесть будь на лодочной станции. Помнишь, где это? Там сейчас яхт-клуб.
Павел задумался: секретарша, яхт-клуб. Уровень! Надо выглядеть соответствующе.
Парадная форма у капитана второго ранга всегда была наготове. Так он и явился к месту встречи.
Ровно в восемнадцать часов к яхт-клубу подкатил черный Мерседес. Водитель в белой рубашке распахнул заднюю правую дверь автомобиля, оттуда собственной персоной появился сияющий Меньшиков.
– Можешь ехать, Серёжа. Я позвоню, – отпустил он водителя и повернулся к Павлу. – А поворотись-ка, сынку! Экий ты важный сегодня! Я ж тебя в баню позвал, а не на прием в мэрию. Да ладно, сойдет.