Шрифт:
Глава 1.
Грубые пальцы впились в мои волосы на затылке. Реальность взорвалась болью.
Некто с безжалостной силой запрокинул мою голову назад. Рывок был таким резким, что в шее хрустнуло. Я глотнула спёртого воздуха. Из глаз едва не брызнули слезы.
– Притворяется ваша жена, – раздался над ухом женский голос, в нём сквозило неприкрытое презрение. – Всё с ней хорошо, она в сознании.
Я хотела возмутиться, даже закричать, но из горла вырвался лишь жалкий стон. Тело казалось налитым свинцом.
Где
Сил не было. Совсем. Меня словно выпили до дна.
Всё, что я могла – это смотреть.
Я сидела за старым, обшарпанным столом. А прямо передо мной, выступая из полумрака комнаты, стоял мужчина.
Он был красив пугающей, хищной красотой. Иссиня-черные волосы падали на высокий лоб, резко контрастируя с аристократической бледностью кожи. Но смотрела я не на правильные черты его лица, а в глаза.
Они были страшными. Небесно-голубые, невероятно светлые, почти прозрачные, как вековой лед на вершине горы.
В них не было ни капли тепла, ни искры сочувствия. Только холодное, расчетливое любопытство.
И неприязнь.
Едкая, вскрывающая мою душу неприязнь ко мне лично.
Это были глаза садиста, которому я чем-то не угодила.
И что пугало ещё больше… женский голос назвал меня женой этого чудовища.
Мужчина медленно склонился ко мне. Его взгляд скользнул по моему лицу, подмечая каждую деталь. Отметив гримасу боли, он хмыкнул, и в уголках его губ залегла тень презрительной усмешки.
– Роксана, – произнес он. Голос был под стать глазам – бархатный, глубокий и ледяной. – Спектакль не удался. Актриса из тебя никудышная.
Он назвал меня Роксаной? Имя царапнуло сознание. Но вдруг поняла, что в голове пустота.
Я не знала, кто я. Не знала этого мужчину – моего якобы мужа. Не помнила, как здесь оказалась. Осознание собственной беспомощности и потери памяти ударило по нервам сильнее, чем физическая боль. Паника накатила ледяной волной, и этот адреналиновый всплеск неожиданно придал мне сил.
– Пусти... пусти! – забормотала я пересохшими, непослушными губами.
Тело, еще минуту назад ватное, вдруг напряглось. Я дернулась, пытаясь вырваться из железной хватки, извернулась всем корпусом и на мгновение увидела ту, что держала меня.
Это была высокая и тощая, как сухая жердь, женщина. Ей было лет шестьдесят, седые волосы, стянутые в тугой узел, открывали морщинистую шею.
Она не сказала ни слова. Просто с силой толкнула меня вперёд.
Моя голова снова ударилась о столешницу. Щеку вжало в жесткое дерево так, что я прикусила губу до крови. Унижение и боль смешались внутри, рождая глухую, звериную злость.
Что они себе позволяют?
Сквозь мои растрепавшиеся каштановые волосы я увидела движение.
Мужчина медленно, с грацией хищника обошел стол. Стук его каблуков по полу отдавался в моей голове набатом. Он остановился напротив и плавно опустился на корточки.
Теперь наши лица были на одном уровне. Нас разделяли жалкие сантиметры.
Его взгляд заскользил
по моему лицу, по шее липкой, отвратительной патокой. Он улыбался – широко, открыто, но от этой улыбки меня окатило брезгливостью.– Ты должна подписать бумаги, Роксана, – проворковал он. Его голос звучал почти ласково. – И закрепить подпись кровью. Кровью, отданной добровольно.
Смысл слов дошел до меня с опозданием.
Кровью?
Что за варварство? Они безумцы?
Мысли заметались в панике. Они что-то сделали со мной, поэтому я ничего не помню. Меня похитили? Хотят отнять что-то, поэтому говорят про бумаги?
Вдруг в голове всплыли жалкие обрывки воспоминаний. Разрозненные, скупые, но и их хватило, чтобы я пришла в настоящий ужас, внезапно осознав, что именно со мной произошло.
– Нет, – выпалила полушёпотом, мой голос прозвучал хрипло. – Подписывать не буду.
Улыбка на лице мужчины не дрогнула.
Но в глубине его небесно-голубых глаз что-то неуловимо изменилось. Зрачки расширились, поглощая радужку. В них полыхнуло не просто раздражение. Там вспыхнуло настоящее, дикое бешенство.
Холод сковал внутренности. Глядя в эти глаза, я вдруг отчетливо, с кристальной ясностью поняла: отказавшись подписывать бумаги, я подписала кое-что другое.
Свой смертный приговор.
– Дай её личное дело, – последовал приказ.
Женщина за спиной зашуршала юбками. Через мгновение в холеной руке мужчины оказался плотный, желтоватый лист бумаги.
Юлиан Беласко.
Имя всплыло в сознании само собой, принеся с собой горький привкус неудавшейся любви.
Мой молодой, прекрасный супруг. Мой палач с глазами цвета вечной мерзлоты.
Он развернул лист перед моим лицом, держа его так, чтобы я могла видеть текст.
– Что здесь написано, Роксана? – вкрадчиво спросил он.
Я дёрнулась, рефлекторно зажмурившись, пытаясь отгородиться от проклятого листа, от него, от этой сырой комнаты. Осколки воспоминаний, острые, как битое стекло, вонзились в сознание, собираясь в мучительную мозаику.
Они будто были не мои. И я собирала их по крупицам, восстанавливая события.
Свадьба... это было буквально неделю назад. Или две? Я потеряла счет времени. Алтарь в храме, клятвы, море цветов... Роксана смотрела на жениха с обожанием. Она любила его. Любила до дрожи, до самозабвения. Была в полнейшем, щенячьем восторге от его красивых ухаживаний, от того, как он смотрел на неё, как касался руки.
А потом была брачная ночь. И сразу после неё... он... он...
Воспоминание оборвалось черной вспышкой животного ужаса.
– Что здесь написано, Роксана?!
Рывок за подбородок был таким сильным, что зубы клацнули. Юлиан сжал мою челюсть пальцами, словно стальными клещами, и дернул на себя, заставляя запрокинуть голову. Он приблизил свое лицо вплотную к моему, я чувствовала его дыхание, видела каждую пору на его идеальной коже.
Он процедил слова сквозь зубы, выплевывая их мне в губы: