Украденные имена
Шрифт:
Только последнее время папа пытался звать всех в одно время садиться за стол. Но сидя за столом, мы все молчали. Либо мама говорила, что она уже поела, а я говорил, что не хочу есть. А детей нельзя было оторвать от игры. За столом они начинали ссориться, папа учил их христианской морали, а потом была тишина. Но чаще – папа с мамой ругались. И мы понимали, что идея всем вместе есть за столом – плохая. Однажды папа признался, что поженился на маме только из-за того, что ему было уже 30. Нам от этого лучше не стало. Я злился на родителей, что они даже не пытались сделать видимость хороших отношений. А мама
Я мог сидеть на обрыве несколько часов, погружаясь в свои мысли. Гулять. Когда становилось спокойно и настроение поднималось, я шёл домой.
Однако в этот день всё плохое не кончилось…
– Нужно поговорить. – сказал мне папа, когда я пришёл домой. – Ты должен выкинуть всё, что ты насобирал, очистить свою комнату. Избавиться от всего, что тянет тебя в мир. Или же мы с тобой попрощаемся. Тебе придётся найти работу и переехать. Я диакон в церкви, и не могу допустить, чтобы мой сын был мирским человеком.
Я понимал, откуда растут ноги. Родители сами никогда бы не додумались до такого. Всё дело было в консервативном пастыре, который был голосом Бога в этом мире и чуть ли не прямым порталом.
Я всегда боялся, что меня лишат того, без чего я не могу жить. Что же, этот день настал.
– Это ты так решил? Или тебе опять сказал пастор?
– Всё, это не обсуждается.
– Почему не обсуждается?!
Я зашёл в свою комнату, и посмотрел на стены, на полку с книгами. Каждая из купленных книг была для меня особенной, воспоминанием о каком-то периоде. Каждая была уникальным приключением, которое в своё время меня захватило и дало надежду. Однако…
– Знаешь что, – крикнул я вслед, – ты просто боишься сам решать. Все эти твои разговоры с Богом ничего не значат. Если тебе скажут, ты будешь это делать, потому что боишься!
И я взял пачку дисков и бросил их об дверь так, что они разлетелись в разные стороны.
Я не должен так поступать. Я хочу быть совсем другим. Но в эти минуты я не чувствовал сил, чтобы думать об этом.
Почему ВОТ ТАК только у меня? Почему, пока другие наслаждаются жизнью, в моей – всё не так?
Час назад я мог вернуться в лес, прийти в себя, и вернуться домой. Посмотреть какой-то фильм или почитать. А сейчас… Теперь ничего не будет как раньше. Когда всё плохо, оказывается, что может быть ещё хуже. И вот сейчас такой момент.
В тишине леса, в его звуках и ласкающем ветре, было проще всё это отпустить. Что со мной не так?
И я встал, и начал складывать всё, от чего нужно избавиться. Сорвал постеры со стен, и со злости, разорвал их на мелкие кусочки, и со злостью швырнул. Они, кружась, медленно падали вокруг меня. Открылась дверь, и зашла сестра. Ей было 10 лет. Она с грустью смотрела, как я всё складываю, и сказала:
– Знаешь, я когда вырасту, я не буду ходить в церковь. А ещё я хочу поехать в Париж.
– Я уверен, что ты поедешь обязательно.
– Да! А знаешь, что ещё я думаю? Бог же не такой, он же должен быть добрым? Мне кажется, они об этом забыли…
– Ты где? Иди делай уроки. – слышится голос.
– Иду. –
отвечает сестра и уходит.Я сел на диван и долго сидел. Молчал. Ничего. Я пройду через всё это.
Всё моё окружение, в котором я вырос, постоянно вдалбливало мне что-то своё.
В моей голове не было никаких мыслей, я просто понимал, что другого выхода нет. Но проходя мимо кинотеатра, я вдруг вспомнил, как впервые попал в кино.
Это был июньский день, я шёл через центральный парк, направляясь в сторону кинотеатра. Это был блокбастер, спродюсированный Стивеном Спилбергом. Для других это было частью жизни, но у меня сложилось так, что это было целое событие. В то время родители начали разрешать мне самому отправляться в небольшие поездки, и я начал открывать для себя мир. У меня начали появляться любимые магазины. В которые я чаще всего просто ходил посмотреть. Однажды я увидел большой красочный постер к новому фильму. Я просто замер перед ним. Я начал ждать этот фильм. И купил свой первый билет в кино.
Оказавшись в фойе, я будто попал в новый для себя мир. Больших плакатов, ярких вывесок и огромных экранов. Люди сидели за столиками, держа огромные коробки с попкорном, и всё здесь крутилось вокруг историй. Мне открывался новый мир, в котором герои историй говорили мне: не сдавайся! Ты сможешь. И я понимал: вот чего я хочу. Создавать истории, от которых будет захватывать дух. А не это всё…
Я отправился в одиночку познавать мир, понимая, что родители и окружающие дают мне не совсем ту информацию… Знакомство с такими историями очень меня вдохновило.
И вот теперь я иду, чтобы попрощаться с этим всем?
Я посмотрел на книги, диски и журналы, которые кое-как наваленные в пакеты, и подумал:
– Что я делаю? Эти истории давали мне надежду, я начал видеть жизнь светлее и ярче, чем до этого… Я впервые начал чувствовать дыхание настоящей жизни, чувствовать себя живым… У меня появились мечты…
Ну уж нет!
Я ещё не знал, что я буду делать. Переходя дорогу, почти не смотрел, на какой иду свет. Как вдруг меня чуть не сбил автобус, я молниеносно отпрянул и вернулся на тротуар. Передо мной открылись двери, и бросилась надпись: аэропорт.
Я открыл рот… Что если…
И я вспомнил, что завтра мы с Биллом должны были…
Я так и замер на обочине, поражённый этой мыслью, одновременно пытаясь вспомнить, сколько у меня денег.
Должно хватить…
А через пару минут набрал Билла.
– Привет! Я еду! Ты собираешься?
Я никогда не был нигде, кроме этого городишка.
Может общение с Биллом и не разочарует меня? Ведь где-то должны быть умные люди…
И я вернулся домой.
Уже заходя домой, я увидел родителей.
– Я не собираюсь ничего выкидывать. Я имею право заниматься тем, что мне интересно. И я хочу сам решать, как мне жить.
– Может быть, ты тогда и работу себе найдёшь? – сказал отец. – Если ты хочешь сам всё решать, тогда и обеспечивай себя.
– Я знаю.
И я ушёл в свою комнату.
Зашла мама.
– Знаешь, Джим, в детстве я тоже так много хотела… Но потом всё это куда-то делось. А теперь… посмотри на меня, какая я стала. Всё не так. А ты пошёл дальше нас, ты не оставляешь всё это… Пусть у тебя всё получится.