Удар змеи
Шрифт:
Может, и правда не заметил?
На косу купец вывел ладью на рассвете. Вывел точно - примерно в версте по правому борту мель осталась. Затем весь день путники грели пузо на солнышке. Князь Сакульский нашел себе дело: достав из припасов несколько чистых листов, приготовленных на случай торга с татарами, он стал записывать сведения, что выдал ему Барас-Ахмет-паша. А потом - обдумывать план кампании против Крыма.
Купец же новым днем заплатил пошлину на право прохода в Днепр мытарям крепости Ачи-Кале, повернул почти прямо на восток, поперек ветра, и команде вместе с пассажирами опять пришлось садиться на весла. Четыре дня они добирались
Льда на реке и правда уже не было, хотя отдельные льдины еще проскакивали по воде стремительными белыми обломками.
– Хорошо идем, - сделал вывод Терентич.
– Ко времени. Скоро подниматься начнет.
Тяжелую ладью толкали на веслах вверх еще семь дней. Высаживать бурлаков купец опасался. Места были ничейные: и казаки, и татары баловали. Налетят, повяжут - и ищи потом бедолаг, выкупай. Это на воде не достать. Вплавь не догонишь, а от стрелы борта толстые спасут.
Затем наконец переменился ветер, и путники смогли снова поднять парус. Днепр что ни день становился все шире и шире, можно было идти без опаски налететь на отмель у края раздавшегося русла. Расстояние от берега и до берега измерялось уже верстами. Единственное, чего не позволял купец - так это плыть ночью. Мало ли что? Все же не море…
Будущую столицу они миновали на седьмой день пути под парусом. Икун, прогуливаясь по палубе, прикрыл глаза от солнца и довольно хмыкнул:
– О, вот и Киев.
Андрей приподнялся, глянул в ту же сторону - но ни золотых куполов, ни крепостных стен почему-то не заметил. Белые дома, соломенные крыши - и все.
Задерживаться не стали: попутный ветер был слишком большой ценностью, чтобы разменивать его на праздное любопытство.
Через день миновали Комарин. Городок небольшой, зато с крепостью. У селения Лоево ветер все же переменился, принялся задувать с запада. А берега, как назло, пошли топкие, не для бурлаков. Понадобилось снова браться за весла. Два дня ползли до Речицы, еще два - до Жлобина, день - до Рогачева. Андрей понял, что еще неделя - и закупленные им припасы подойдут к концу. И пайку не урежешь - люди на веслах, силы нужно много.
Днепр же вел их дальше и дальше. Быхов, Могилев, Орша.
– Все, Терентич, кончилась наша воля, - пошел к купцу князь, когда Никита молча показал ему содержимое последнего мешка после раздачи еды путникам.
– Только крошки в корзинах и мешках остались. Нужно причаливать да снедью закупаться.
– Нельзя, боярин, - покачал головой Агафий Икун.
– Не платили мы в Литве за право торга, нельзя нам сходить. Бо обложат пошлиной, ровно купцов. Как причалим в городе, так разом тиуны и мытари набегут.
– Так ведь есть нечего, нечто ты не понял?
– А я тебе так скажу, боярин, - вскинул палец Агафий.
– На все Божья воля. Коли без еды оставил, стало быть, пост вам назначить решил. Терпите со смирением.
В этот вечер купец останавливаться не велел, и ладья неспешно кралась по Днепру, сузившемуся до ширины всего в полсотни саженей. Когда же на рассвете откуда-то издалека пробились слабые звуки колоколов, Терентич размашисто перекрестился:
– Радуйтесь, православные. Ныне мы на земле христианской. Бесам, басурманам и схизматикам воли над нами с сего места боле нет.
До Смоленска пришлось идти на веслах еще полдня - но этот путь был счастливым и легким, на голод и усталость
никто не жаловался. В древнем православном городе первым делом, разумеется, путники заказали благодарственный молебен: за избавление от тягот неволи, за помощь в делах, в долгой дороге. Причастившись к плоти и крови Христовой, они позволили себе нормальный сытный обед на ближнем к причалу постоялом дворе, заняв разом почти все столы и лавки.– Ну что, православные, - обратился к выкупленным невольникам Андрей.
– Отныне вы на святой русской земле, тут вам опасаться нечего. Кто желает, может хоть сейчас уходить.
Однако недавние рабы разбегаться не спешили.
– Ты гонишь нас, княже?
– тихо выразила общую мысль Прибава.
– Гнать не гоню, - пожал плечами Зверев, - но и не удерживаю. Вы теперь люди вольные. Кто к родным весям вернуться желает - в любой миг может уйти.
На дальнем краю стола поднялся рябой парень, низко поклонился, опустив голову ниже столешницы:
– Благодарствую тебе, княже Андрей Васильевич. Век Бога за тебя молить стану и детям своим о том завет оставлю. Дай тебе Бог здоровья, долгих лет и богатства большого.
Он попятился и вышел из трапезной. Вслед за ним никто не заторопился.
– Тут вот что, православные, - громко кашлянул Агафий Икун.
– Сами мы в Дорогобуж идем. Торг там конопляный богатый, и цены божеские. Дело ваше, но мне бы гребцы еще на пару дней не помешали. Днепр тут через лес течет, можно встать, горячего приготовить. И вам за ночлег платить не надобно.
– Я в Москву путь держу, - сообщил князь Сакульский.
– От Дорогобужа туда ближе. Кто желает, со мною отправиться может. Кто нет - в любой час свободен откланяться.
– Тогда отчаливать надобно, - поднялся со своего места купец.
– Дотемна еще пяток верст пройти успеем.
В Дорогобуже Днепр сузился настолько, что ладья, двигаясь по самой стремнине, веслами то и дело цепляла водоросли то у одного, то у другого берега. Еще день пути - и она уже запросто могла бы сесть на мель или застрять на крутой излучине. Но дальше трудяге-кораблю плыть и не требовалось.
Посидев напоследок с купеческой командой на постоялом дворе, путники расстались. Торговые гости занялись торгом, Андрей же купил пару скакунов и вместе с Мефодием помчался вперед, оставив последние деньги Никите, чтобы тот мог кормить людей по пути в Москву. Себе на жизнь князь взял лишь два пятиалтынника - тоже только на еду.
Десять дней скачки - и Андрей наконец-то въехал в ворота своего московского подворья. Варя, что тем временем подкрашивала столбики крыльца, подняла голову, всплеснула руками и произнесла совсем не то, чем обычно привечают вернувшегося после долгого пути хозяина:
– Боже ты мой, княже! Как же тебя умучили.
– И я рад тебя видеть, красавица, - спешился Зверев, кинул поводья подскочившему сыну приказчицы.
– Какое сегодня число?
– Мартына-лисогона день…[14]
– Бо-оже мой! Почти полгода…
– Ну, не так много, Андрей Васильевич, - отставив бадейку, Варя отерла руки о юбку.
– Но четыре месяца без малого ты в нетях пребывал.
– Но из дома-то я куда как раньше отъехал. Причем ненадолго, - вздохнул Зверев.
– А царя крымского ты видел, княже?!
– поинтересовался мальчишка.
– Почти, - улыбнулся Андрей.
– Хозяина крымского хана видел и беев его. На самого же Девлет-Гирея глянуть не довелось…
Он привычно поморщился от головной боли.