Участь победителей
Шрифт:
— Грустная сказка, — сказал Аллард, стараясь не показывать Аманиэль своей беспричинной грусти. — Впрочем, как и большинство остальных, что ты поведала мне по пути обратно.
Впереди показалась опушка леса, где уже давно поджидал своего господина Дейк. Теперь можно было со вздохом облегчения оставить Хелиндельсельв, но неведомая сила как будто останавливала человека. Или это ему лишь казалось?
— Ты хочешь спросить меня о чем-то, — вдруг тихо сказала ему эльфийка, заглядывая прямо в глаза. — Это важно для тебя, но вопрос не из простых. Задай его сейчас. Другой возможности больше не будет.
Аллард и в самом деле много о чем хотел спросить
— Тебе решать отвечать на него или нет. Много ты убила людей своими руками?
— Двадцать пять, — тут же ответила она без тени смущения. — Возможно и больше: я не тщеславна, чтобы считать свои трофеи.
— И никогда не было чувства жалости к ним?
— Иногда меня посещали непонятные ощущения. Но это война, а на войне нет времени для слез.
«Как жаль. Она идет по стопам своего отца, втянувшегося в бесконечное сражение за свою правоту. Пусть истина на его стороне, но это не дает ему право обрекать свой народ на гибель. Разве его гордость стоит этого?»
Так думал Аллард, глядя на прекрасно личико, стараясь в эти последние мгновения как можно лучше запечатлеть его в своей памяти.
— Прощай, — тихо сказала дочь Найкилона и собиралась уже уходить, но мужчина остановил ее.
— Послушай, Аманиэль. Возможно, тебя не интересуют советы людей, но может мой все же пригодится.
Эльфийка удивленно посмотрела на него, но уходить не стала.
— Будь всегда доброй и милосердной. Даже когда будешь убивать. Отбрось чувство презрения к побежденному. Если он должен умереть — пусть умрет, но не испытывай наслаждения от его предсмертных мук. И когда тебя будут убивать — не плачь и не проси пощады. Улыбнись своей смерти в лицо и умирай красиво, с достоинством.
И Аллард, не оборачиваясь, направился к опушке леса, а Аманиэль еще долго глядела ему вслед своими прекрасными голубыми глазами наполненными тяжелой думой.
Глава 8. Новое назначение
Мейлинд был обречен. Время уже не играло на его стороне, ведь эльфы, мертвой хваткой сжав в своих руках северный тракт, не позволяли восполнять поредевшую армию на Холодных холмах. Мейлиндцы зубами вцепились в свои оборонительные позиции, но Уильям и не думал бросать гвардейцев на верную смерть. Маршал ждал, когда противник окончательно выдохнется без провизии под ежедневным обстрелом из требушетов. Между тем гарнизон крепости Ньерн держался из последних сил. Запасы пищи давно закончились, и люди несли дозор на стенах шатаясь от голода и усталости. Они еще надеялись на чудо. Еще жила в их сердцах вера увидеть на горизонте множество полосатых флагов с волчьей головы.
Но ожидания были тщетны. Армия, удерживающая Холодные холмы дрогнула. Под покровом ночи мейлиндцы начали отступление. Однако лазутчики Уильяма заметили это передвижение, и ранним утром королевские рыцари догнали своих врагов в поле. Завязавшийся бой быстро сменился паническим бегством мейлиндцев, потерявших в этом бою большую часть своих сил и всех командиров. Дезорганизованная армия оставила вотчину короля Лорка без защиты, и властителю только и оставалось как день и ночь заливать элем страх за свою судьбу.
Комендант Ньерна, получив известия о поражении на Холодных холмах, быстро осознал, что теперь снять осаду уже не кому и принял решения сдать крепость. Ему даже удалось договориться с арондальцами о возможности защитникам беспрепятственно покинуть цитадель без оружия, но при этом забрать с собой знамена. Маршал великодушно отнесся к такой просьбе, по достоинству оценив их
стойкость. Правда его окружение уговаривало забыть о воинском слове и, воспользовавшись случаем, перебить неприятеля, когда он покинет стены крепости. Но Уильям сразу же отмел эти гнусные предложения, чем заслужил еще большую популярность среди своих воинов.Спустя неделю после падения крепости Лорк выбросил белый флаг. Теперь уже во дворце Вермилиона развернулась нешуточная борьба между противоборствующими сторонами. Каждый предлагал свои условия заключения мира, стремясь не забывать и о личных интересах. Наконец, общими усилиями было решено забрать в собственность Арондала земли до самой реки Суолли, а также завладеть непреступной твердыней Ньерн. Кроме того Мейлинд должен был передать победителям на пятнадцать лет в безвозмездное пользование рудники на юге страны. Лорк без долгих колебаний согласился со всеми требованиями завоевателей.
Под радостное ликование толпы Уильям Твиллер возвращался на родину героем. К тому же в его руках теперь находилась пусть и изрядно потрепанная, но все же боеспособная армия. Поскольку король Грегар уже давно пребывал в безумной состоянии, все почести победителя были оказаны именно маршалу. Наступило время праздников и веселья в честь блестящего окончания войны. Блейки затихли. Казалось, внутреннее противостояние во дворце стало сходить на нет.
Но другого героя этой войны, чьи подвиги так и остались тайной, такое затишье не могло обмануть. Враги что-то замышляли, и даже карлик Фрип, охотно рассказывающий Алларду о планах своего хозяина, находился в последние дни в неведении.
* * * *
В разгар Месяца Цветения 726 года опушка леса близ Тарлерских холмов огласилась протяжным воем рожков и несмолкаемым лаем собак. Охота безвозвратно нарушила покой здешних земель, привыкших лишь к мерному шелесту дубрав да тихому журчанию ручьев. Множество людей яростно ломились через старый лес, едва поспевая за своими гончими.
Все придворные и знатные семьи принимали участие в королевской охоте. И хотя сам король был не в состоянии присутствовать на своем же празднике, его роль охотно исполняла Алисия. Розмунд Блейк, чувствуя себя в отсутствии правителя куда более свободно и раскованно, то и дело раздавал всем указания, стараясь перехватить главенство на празднике. Королева не мешала ему. Ее свита, по большей части состоящая из красивых молодых дворян и фрейлин, скорее стремилась отгородиться от «мальчишеских» игр, предпочитая услаждать себя музыкой и вином.
Но как бы ни старался Розмунд, а добыча сегодня ушла от него. Напрасно распаленный охотой лорд гнал своего коня, в то время как большинство всадников безнадежно отстали. Кабан сумел найти ведомые только ему потайные пути, заставив свору беспомощно носиться среди деревьев.
В сопровождении телохранителей Блейк выехал из чащи в разорванной колючими ветками одежде, со следами размазанной крови на злом лице. Мрачно оглядев толпу прихлебателей, он направил своего коня к главному ловчему.
— Ваши собаки опять потеряли след и разбежались! — негодуя, обратился он к осунувшемуся мужчине. — Хотите испортить мне всю охоту?!
— Простите меня, господин, — побледнев, мямлил тот в ответ. — Я прямо не знаю, что случилось. Свора как с ума сошла.
— Скорее уж король сошел с ума, если все еще держит вас при себе. Так у нас будет сегодня охота или нет?
— Лорд Блейк, я сейчас соберу гончих, и они обязательно вновь встанут на след. Клянусь, что вы еще пронзите копьем зверя.