Участь победителей
Шрифт:
— Благодарю за похвалу, — едва заметно поклонилась эльфийка, — но я не нуждаюсь в ней. Ведь пою я от чистого сердца, а не с целью заработать деньги и почести.
— Наверное, многие твои песни связаны с этим лесом?
— Их действительно много, но чаще я пою о великой и несчастной любви. Слушай, вот одна из них.
Давай с тобой расстанемся мы тихо,
Любовь между нами сгорела дотла.
Была пора, и я тебя любила,
Да только в душе не разжечь уж огня.
Она покрылась пеплом и остыла,
Мы не сумели наших чувств сберечь.
Лишь в памяти моей останемся мы вместе,
Опавший лист укроет место наших встреч.
Неведомое чувство сжало
— Что с тобой? — спросила она. — Неужели моя песня растрогала даже жесткосердечного королевского воина?
— Ты ошибаешься, — лишь смог ответить ей Аллард, отворачиваясь от света. — Я слишком устал за сегодняшний день, и тело плохо слушается меня. Пожалуй, я лягу спать.
— Что верно, то верно, — пропел за спиной волшебный голос. — Нам всем завтра рано вставать.
На рассвете, еще почти в темноте, отряд двинулся дальше.
* * * *
В самом сердце леса притаился Линьяр — город, сотканный из переплетенных причудливым образом ветвей, лозы, корней и зеленых стеблей, образующих свод, сквозь который пробивались лучи света. Под ним были расположены множество хижин и шалашей, своим строением похожих на большой купол. И хотя скрытый город на первый взгляд казался большим, Аллард не услышал здесь привычного шума Вермилиона. Эльфов вокруг было достаточно, но никакой суеты и толкотни здесь не было. Глаза не находили торговые площади, лавки и множество кричащих людских лиц. На стволах деревьев сама кора запечатлела тайные знаки и очертания прекрасных лиц, застывших словно маски. Жители леса лишь на мгновение останавливали удивленный взгляд на человеке, и тут же отводили его, будто он их совсем не интересовал.
— Как же вы зимуете в таких жилищах? — спросил Аллард свою провожатую. — Тонкие стены, всюду дыры, огнем вы тоже не пользуетесь.
— Это наш секрет. Старые знания предков, которые мы старательно оберегаем от чужаков, — лишь ответила она ему.
Наконец они остановились перед главным «шатром». Аманиэль зашла внутрь сооружения и вскоре, появившись в узком проходе, жестом руки пригласила посла войти.
Внутри перед ним предстала лишь одна большая комната, украшенная причудливой мебелью из неизвестных пород дерева. Изящные резные шкафы с книгами, великолепные ковры на стенах и странные инструменты, покрытые золотом, свидетельствовали об изысканном вкусе хозяина этого дома. Сам же король эльфов предстал перед послом в длинном до пола серебристом наряде, который переливался в зависимости от падающего на него света. На его голове блистала золотая диадема, а торжественно застывшее лицо без морщин, казалось бы, принадлежало тридцатилетнему мужчине, не знавшему в своей жизни горя и бедствий.
— Я — Найкилон, правитель Хелиндельсельва, — молвил он, едва открывая рот. — Мне нет дела до мира, из которого ты пришел ко мне. Не вижу смысла терять время и выслушивать твои речи. Ведь за последние годы я был ознакомлен со всеми вашими обещаниями и убеждениями. Чтобы ты не предложил моему народу, он не примет этого. Никакого деления земли, никаких уступок и прав торговли, никаких союзов. Мы готовы принять только лишь ваш уход из нашего леса.
Такая речь эльфа была слишком неожиданной для начала разговора, и Аллард сразу засомневался, что ему удастся получить хоть какую-то пользу от своей миссии.
— Тебя не интересует, чей я посол? С чем пришел и что хочу
предложить? — поинтересовался он у Найкилона.— Я уже сказал тебе, что думаю об этом. Эльфы — первые дети Богов. Не зря они наделили нас великими знаниями о мире и долгой жизнью. Люди же пренебрегли их заветами, уподобились животным. За что и пожинают свои горькие плоды. Их много, они полны злобы и ярости. И я не питаю пустых иллюзий: рано или поздно их волна захлестнет наш народ, обратив в пепел последнее, что сдерживает этот мир от падения в бездну.
— По пути сюда я уже слышал об этом. Разговоры о вечности и смысле жизни можно продолжать слишком долго, а между тем я должен выполнить свою миссию посла короля Грегара.
— Послушай человек, — продолжал монотонно говорить между тем эльф. — Если ты не проронив ни слова о своем короле, покинешь мой дом, я пожалуй разрешу тебе выйти из моих владений живым. Но если ты вздумаешь ставить условия участия моего народа в вашей войне, то, боюсь, ты закончишь также как и твой предшественник.
«Судьба последнего посла была слишком очевидной, — подумал Уинсон. — Как же не хочется повторить ее, споря с эти твердолобым королем. Но что делать? Уйти, как он и советует? Или это ловушка его хитрого ума?».
— Не важно, что будет ждать меня дальше, — сказал в ответ человек. — В конце концов, я видел в Хелиндельсельве то, что никогда не смог бы увидеть в своем мире. А с этим можно и умереть счастливым.
— Как странно, — удивился эльф, — человек нашел что-то стоящее для себя в нашем мире, лишенном всех радостей жизни? Были и те, кто хотел остаться в нашем лесу навсегда. Может, такие же мысли посещают и тебя?
— Остаться навсегда — нет, бывать здесь иногда — да. Но я все же намерен передать тебе слова короля Грегара. Пусть это и будет моя последняя речь.
— Тогда перед тем как ты все скажешь, испей из этой чаши эльфийской воды в знак своих добрых намерений.
Аллард не стал долго раздумывать над этим странным ритуалом. Он взял из рук Найкилона деревянную чашу и выпил ее содержимое, похожее на обычную воду из родника. Впервые мгновения неизвестная сила овладела его телом, вызывая благоговение перед древней мощью скрытой в каждой веточке, каждом листочке, что окружали его. Голова пошла кругом и ему даже показалось, что он едва не потерял равновесие. Но затем легкое «опьянение» пропало, и сознание снова вернулось в свое обыденное состояние.
— Теперь я слушаю, — скрестил руки на груди король лесных эльфов.
— Грегар хочет, чтобы твой народ помог ему в войне с Мейлиндом. Необходимо перекрыть поставки провизии, что идут к ним из северных земель. Если в начале лета война будет завершена победой Арондала, мой король дарует твоему народу Хелиндельсельв и обязуется прекратить нападки со стороны герцогов и других его вассалов.
— Ничего нового я так и не услышал, — разочарованно опустил голову Найкилон. — Но скажи мне, посол, ты сам веришь, что так все и будет?
— Нет, — как будто против своей воли ответил Аллард. — Война не принесет твоему народу больших потерь, но после нее обо всех договоренностях забудут. Да и какие гарантии может дать престарелый правитель, ожидающий каждый день своей смерти? В лучшем случае, все останется так, как есть. Но если ты откажешься, давление на Хелиндельсельв только усилится. Рвущееся к власти семейство Блейков в добрых отношения с твоими главными врагами, а значит, их правление не сулит ничего хорошего эльфийскому народу. Примешь участи в войне против Мейлинда и получишь надежду на мир, предпочтешь отгородиться от всех стеной молчания — и людские армии сами пожалуют к тебе. И больше они послов отправлять не будут.