Тверской Баскак
Шрифт:
Шеренги рязанской пехоты занимают почти все пространство от реки до лесной дубравы. На правом фланге у них блестит небольшой отряд бронированной конницы, на левом, прижимаясь вплотную к лесу еще пехота, только под другими знаменами. Приглядевшись, начинаю понимать тактику Юрия. Слева муромский полк, в центре рязанцы, а вся конная дружина как его, так и союзников, собрана справа.
«Традиционное построение русского воинства».
Обреченно вздохнув, поворачиваюсь назад. Там, на восточном склоне нашего холма, невидимо со стороны равнины стоит резервная тысяча. Это чистокровные монголы, можно сказать, пришли с Кульканом и Бурундаем с самих берегов
Вновь поворачиваюсь к полю и мысленно прикидываю, кто на что рассчитывает:
«Рязанский князь, по привычке думает, что все будет так же, как и всегда в битве со степняками. Небольшой обстрел на сближении и попытка прорвать центр ополчения в рукопашной схватке. Тут, у него вся надежда на преимущество плотного строя пехоты над конницей, ну и, конечно же, на злую стойкость рязанцев. Так бились их деды, бились прадеды… В общем то, тактика неплохая, с учетом фланговой контратаки тяжелой кавалерии, она всегда приносила успех в битвах с половцами, печенегами и прочими. А вот в битве на Калке дала осечку, но, видимо, правильных выводов никто не сделал».
В этот момент, несмотря на всю его трагичность, я вдруг почувствовал настоящую эйфорию историка. Увидеть то, что никому не дано, стать свидетелем сражения своих предков. Понять и ответить, наконец, на вопрос, что же такое невероятное придумали монголы, что сделало их конницу непобедимой. Я много читал и про строжайшую дисциплину, и про четкую организацию в войске Чингисхана, но все равно мне казалось это неубедительным. Организация и дисциплина — это обязательное условие для победы, но не всегда достаточное, а монголы выиграли почти все сражения в течение ста лет.
Возбужденно заерзав в седле, впиваюсь взглядом в расстилающееся внизу поле, очень скоро оно станет еще одним местом триумфа монгольской тактики. В том, что дело в тактике, я практически не сомневаюсь. В революционной, ошеломляющей тактике, ломающей сопротивление не готового к ней противника.
Оцениваю на глаз глубину рязанского строя, потом длину, плюс конница, получается около трех тысяч. У Кулькана почти десять. Подавляющее преимущество налицо, но, как известно, численное превосходство не всегда равносильно победе.
Мои размышления прерывает вскинутый к небу тройной бунчук. Атака! Как завороженный смотрю на сорвавшуюся с места первую монгольскую линию. Дистанция до пехоты стремительно уменьшается, и та, сомкнув щиты, опустила копья навстречу несущейся лаве. Сотня шагов, пятьдесят…
Синхронно тренькнули монгольские луки, и дождем полетели стрелы. Пехота замерла в ожидании удара, но монголы, осаживая коней, вдруг начали останавливаться. Гарцуя на дистанции двадцать-тридцать метров, они, выцеливая, бьют из луков по ощетинившимся шеренгам рязанцев. Те, закрывшись насколько возможно, стоят и ждут, а всадники, хладнокровно двигаясь вдоль строя, опустошают колчаны. Стрелы закончились, но рукопашной не последовало. На смену первой линии монгол пришла вторая, и тут нервы у наших не выдержали.
Пехотный строй дрогнул и, стремясь во чтобы то ни стало достать стрелков, рванулся в атаку. Под грозный рев стройная пехотная линия сломалась и неровной волной покатилась вперед. Правый фланг тут же оголился, и, спасая его от обхода, выдвинулась княжеская дружина. Монголы, не вступая в бой, начали отходить. Русское ополчение, озверев, бросилось вдогонку, но всадники, уходя и легко держа дистанцию, продолжали их обстреливать.
Если от пешей рати монголы оторвались без труда, то от конницы им этого сделать не удалось.Дружина Юрия смяла первую линию степняков, даже не заметив, а затем стальной иглой прошила бросившуюся навстречу вторую и третью. В горячке, позабыв про свою пехоту, тяжелая рязанская кавалерия нацелилась на ханскую ставку, и вот тут пришла очередь монгольского резерва. Кулькан взмахнул рукой, и сигнальщик вскинул бунчук кешика.
Тут же тысяча отборных степных турхаудов, начав движение, выстроилась на гребне холма. Бунчук наклонился, показывая направление атаки, и бронированная конница, растекаясь лавой, понеслась вниз по склону. С каждой секундой монголы набирали скорость, а дружина Юрия наоборот, начав подъем, заметно тормознулась. Два строя столкнулись на середине холма и сразу стало понятно — это конец. Рязанская кавалерия остановилась и тут же оказалась в кольце врагов. Спереди врубились батыры Кулькана, сзади навалилась подоспевшая конница трех прорванных линий, и завертелась кровавая мясорубка. Окруженный строй рязанцев начал редеть прямо на глазах.
Сгорбившись в седле, я смотрю как один за другим падают воины в остроконечных шлемах, как последние защитники, не желая сдаваться, собираются вокруг своего князя. Они рубятся в каком-то отчаянном остервенении, понимая, что шансов у них нет никаких, и на выручку им прийти некому.
Перевожу взгляд на пехоту — там дела тоже идут неважно. Разогнавшись в атаке, ополченцы разорвали строй, и в пустоты тут же ворвалась монгольская конница. Теперь битва разделилась на десятки отдельных сражений, в которых окруженные со всех сторон рязанцы отбивались от наседающих всадников. Кое-где ополченцы уже не выдержали этого кошмара и побежали.
Строй еще стоял, но отдельные ручейки на моих глазах начали превращаться в общий поток. Еще несколько минут и словно порвалась невидимая струна. Сопротивление закончилось, и пошло повальное бегство. Бросая оружие и щиты, рязанцы бросилась врассыпную, но от преследующей конницы им было не уйти. Монголы, завывая от восторга, бросились преследовать бегущего врага, превращая всю степь в сцену безжалостного избиения.
Смотреть на это было невыносимо, и я прикрыл глаза. В голове закрутилась тоскливая мысль:
«Сколько будет еще таких поражений, сколько еще народу порубят и угонят в полон!»
К ней еще примешивалось злое возмущение:
«Неужели требуется двести лет, чтобы найти противоядие против такой тактики. Ведь все же так просто. Тотальное преимущество в коннице и в стрелковом оружии. Зачем монголам лезть в драку, когда можно безнаказанно расстреливать врага, а попытавшейся контратаковать немногочисленной коннице надо просто дать возможность прорваться, а потом взять в кольцо и уничтожить, пользуясь опять же численным преимуществом именно в кавалерии. Простота потрясающая».
Открываю глаза от режущего уши боевого вопля, это Кулькан повел сотню своих телохранителей позабавиться над бегущим врагом.
«Это уже перебор! — Зло дергаю кобылу за повод. — Я на такое смотреть не подписывался».
Вся свита, улюлюкая, помчалась вслед за ханом, а я, демонстративно развернувшись в другую сторону, начинаю спуск к бывшему лагерю. Кому другому такое бы с рук не сошло, а мне можно, я слуга божий, стою выше страстей человеческих.
Храня на лице отстраненный вид, иронизирую про себя: «Спасибо, Сеня, за бесценный подарок, без него вряд ли я вообще дожил бы до сегодняшнего дня».