Триглав, Триглав
Шрифт:
– Смеялся бы над собой, - пробурчал Даглы Асад.
– Смех смехом, а соли-то нет...
– Аслан встал.
– А будет соль, мы еще чего-нибудь захотим, - заметил Гусейн. И только тогда стало ясно, для чего рассказал он историю о селедке.
– Нет, сейчас нам только соли не хватает.
– Ты этим озабочен?
– спросил Даглы Асад и ударил себя кулаком в грудь.
– Да пусть только будет жив-здоров твой дядя, и завтра же у нас будет мешок соли. Я прорвусь сквозь заслоны и сделаю, что сказал, не будь я Даглы Асад!
Аслан улыбнулся:
– Спасибо,
– Аслан подмигнул товарищам.
– Завтра вам с Мезлумом придется заняться этим. Понимаете задачу?
– Да, - сразу посерьезнев, сказал Даглы Асад.
– Есть, товарищ командир, - ответил Мезлум. Он понял, что ему доверяют. А доверие было для него всего дороже.
Войдя в соприкосновение с противником, бригада Августа Эгона вынуждена была вести затяжные бои в невыгодных для себя условиях. Некоторые базы снабжения остались в тылу, до других, наоборот, бригада не успела добраться, и они либо оказались на территории противника, либо были отрезаны им от главных сил бригады.
Даглы Асад и Мезлум отсутствовали почти двое суток. Им удалось пройти в глухое горное село и взять спрятанные там боеприпасы.
Возвращались они под раскаты орудий. В тяжелых чувалах, навьюченных на мулов, везли ручные гранаты кустарного изготовления, напоминавшие другие гранат - сочные, воспетые поэтами плоды юга. Все же эти железные шарики, начиненные взрывчаткой, ценились дороже - их было мало, а нужда в них была особенная.
Даглы Асад и Мезлум вели мулов по еле заметной тропе. У них была, надежда прорваться к своим беспрепятственно.
И вдруг послышались шаги. Пришлось остановиться. Но навстречу вышла молоденькая, худощавая девушка, партизанская связная.
– Не ходите дальше!
– сказала она.
– Впереди фашисты!
– Как это они сюда забрались?
– удивился Мезлум.
– Разведка у них хорошо работает. Пройдут, мерзавцы, и ударят неожиданно.
– Что же делать?
– Не знаю.
Девушка, видя их колебания, посоветовала:
– Спрячьтесь, подождите до ночи.
– Это невозможно.
– Лучше все-таки переждать.
– Переждать, конечно, было бы разумнее всего. Но ждать - значит не выполнить в срок задание.
– А другого пути в лагерь нет?
– спросил Мезлум.
– В том-то и беда, что нет. Все тропы перехвачены.
На тропе появился парень с мулом на поводу. Девушка смело направилась навстречу парню, о чем-то переговорила с ним, а затем вернулась.
– Сам бог послал нам его. У него мешки с мукой. Возьмите их тоже; мешки с гранатами затолкайте в мешки с мукой. И если вас задержат, скажите, что купили муку в ближайшем селе и везете в соседнее.
– Но как же...
– Да бог с ней, с мукой, - ответил парень.
– Возьмите ее, пусть она вам сослужит двойную службу. Мы как-нибудь перебьемся. Проводить вас?
– Спасибо. А провожать не надо, дойдем сами.
– Ладно, - сказала девушка, помогая
им перегружать муку и маскировать опасный груз.– Что вас провожать? Вы похожи на итальянцев, никто и не заподозрит, что вы чужие...
Все же она проводила их довольно далеко... Простившись с ней, бойцы пошли дальше. Тяжело нагруженные мулы тащились медленно.
Вопреки предупреждению девушки, Даглы Асад и Мезлум миновали небольшое горное село, не встретив ни одного фашиста, и снова вошли в лес.
– Впереди цветник, что ли?
– спросил Мезлум. Когда они уходили на задание, он почему-то не чувствовал такого густого аромата роз, который наплывал на них из лесу. Пройдя лесом метров сто, они остановились пораженные: большая поляна была сплошь покрыта сиренью и розами. Кусты стояли аккуратными рядами, словно высаженные опытной рукой садовника.
– А-а, именно про это место и рассказывал мне один словен, - заговорил Асад.
– Знаешь, здесь, если верить ему, никто и не трудился. Это одно из чудес природы, - продолжал он, гордясь своей осведомленностью.
– Существует предание, в которое многие верят. Говорят, здесь когда-то шумели кровавые битвы. Много патриотов пало, защищая родной край. И на месте, где они похоронены, выросли кусты роз, образовался настоящий цветник. Люди считают это место священным. Если бы мы возвращались по той же тропинке, по которой ушли, мы бы этого так и не увидели...
Оба, как зачарованные, смотрели на поляну, залитую морем цветов. Воздух, словно благоухающий мед, наполнял легкие.
– Вот уж поистине: дыши - не надышишься!
Никогда за последние годы Мезлуму так не хотелось жить, никогда жизнь не казалась ему такой прекрасной, как в эти минуты. И впервые после прихода в партизанский отряд он подумал о том, придется ли ему еще когда-нибудь взять в руки любимую скрипку и сыграть на ней. Сможет ли он тронуть своей игрой партизан? Но о скрипке рано еще думать: он дал обещание не брать ее в руки, пока не проявит себя в бою. Лишь бы только избежать увечья. Ведь без пальцев, скажем, он уже не музыкант...
– Настоящий рай, - продолжал восхищаться Даглы Асад.
Эти слова Асада вывели Мезлума из задумчивости.
– Верно. Только бы нам поскорее миновать этот рай.
– И доставить гранаты...
– добавил Асад. Неожиданно послышалась немецкая речь. Бойцы переглянулись, постояли, прислушиваясь.
– Лучше самому увидеть, чем ждать, пока тебя увидят, - сказал Даглы Асад. Он полез на ближайшее дерево. И что же он увидел? По другую сторону поляны, за цветником, окапывались фашисты. Всюду, куда ни глянь, мелькали лопаты и кирки.
Положение казалось безвыходным. Теперь уже нельзя обмануть фашистов, сказать: везем муку. Куда, спросят, и откуда? Впереди нет сел, нет даже одинокого домишка... А если ощупают чувалы? Тут и говорить будет не о чем.
Выдал их мул. Он так звонко, утробно заорал, что эхо его рева разнеслось далеко по окрестностям.
– Тьфу, будь ты проклят!
– Асад огрел мула кнутом вдоль спины.
– Ах ты, паршивый ишак! Куда мы теперь?
И действительно, надо было немедленно принимать решение.