Триглав, Триглав
Шрифт:
Они уже подбегали к лесу, когда в лагере началась суматоха. Послышалась стрельба. Вновь загорелся свет. Луч прожектора заметался по опушке леса.
Военнопленные ушли от погони.
Уже на горе, когда объявили привал, Аслан и Яков Александрович, отыскав друг друга, обнялись и расцеловались.
– Аслан! Спасибо тебе!
– За что, Яков Александрович? Наш долг - помогать друг другу. Ух и рад же я, что все хорошо обошлось! Но впереди... серьезные испытания ожидают нас, Яков Александрович. Скажите, пожалуйста, сколько с вами людей?
– Когда готовились к побегу, было девяносто человек. Пятеро умерли
– Раненых и отставших мы найдем...
Измученных, обессиленных беглецов первым делом партизаны хорошенько накормили. Каждый получил по стакану вина, вдоволь было хлеба и мяса. Одним словом, после лагерной жизни это было настоящее пиршество.
Необычно яркое взошло в то утро солнце, словно приветствовало людей, снова обретших свободу. И сколько же друзей по несчастью нашел в то утро Аслан!
Первым попался ему на глаза Лазарь.
– Биби-оглы!
– Дайи-оглы!*1- приветствовали они друг друга,
______________
* Биби-оглы, дайи-оглы - дословно: сын тети, сын дяди {двоюродные братья).
– Значит, жив?
– сказал Аслан.
– Ты теперь Лазарь или все еще Аббас?
– Пока Аббас.
– Поздравляю тебя: с этой минуты можешь любому открыто назвать свое имя. Но только помни, - улыбнулся Аслан, - мы и впредь останемся биби-оглы и дайи-оглы.
Многие из бывших пленных только сейчас узнали, в чем дело, и искренне удивились.
– Вот это да! Не подумаешь даже... И когда говорит, разве отличишь его от азербайджанца?
– Видишь, знает человек другой язык, и это ему помогло!
Лазарь страшно похудел. От него остались, как говорят, кожа да кости, и лицо пожелтело, как -айва, но он бодрился: теперь уж ничто не страшно.
Среди освобожденных встретил Аслан и братьев-близнецов.
– Ну, вот, снова мы вместе!
Братья были больны; одного из них сильно лихорадило - пришлось сразу же отправить в медпункт.
– Это один из тех ребят, о которых я говорил, напомнил Аслан Аните.
– Ухаживай за ним получше.
– Раскидали нас кого куда, - говорил Лазарь партизанам.
– Сергея и Цибулю, я слышал, отправили в штрафную команду, а оттуда вырваться трудно.
– Как сказать... Они люди ловкие, изворотливые, выживут, даже если попадут под мельничное колесо.
– Твоими устами бы мед пить...
– А что слышно об Ашоте?
– Говорят, он уже в партизанах.
– В нашем отряде его нет.
– Может, где-нибудь около Гориции, у итальянцев? Там тоже есть наши...
– А о Мезлуме совсем ничего не известно?
– Говорят, играет в ресторане.
– По-прежнему в лакеях ходит, шкуру свою бережет? Ох, этот Мезлум! Наш общий позор.
Разводя людей по палаткам, Аслан ласково говорил им:
– Отдыхайте, друзья, дышите чистым воздухом гор. Пусть станет у вас легко на сердце. Давно вы не видели такой красоты. Давно не спали спокойно...
– он вспомнил все, что пришлось перенести самому, и уже тише, почти про себя, произнес: - Спите, дорогие мои, спите, как дома, набирайтесь сил, дышите воздухом свободы - это самый лучший на свете бальзам!
Август, очень довольный операцией по освобождению военнопленных, объявил благодарность Аслану, Чугу и всем остальным участникам.
– В нашем отряде столько уже советских граждан,
что из них можно составить самостоятельное подразделение.– Да, - подтвердил Аслан.
– Я встретил сегодня многих своих товарищей. Если бы нам удалось найти и остальных...
– Друг мой, может быть, они уже давно партизанят?
– улыбнулся Август. Я слышал, много советских граждан сражается в составе других партизанских бригад.
– Увидеть бы их.
– Увидитесь вы с ними не раньше, чем освободим Триест. Там и встретитесь со своими друзьями... Да, - спохватившись, заговорил комбриг снова, - чуть было не забыл: на днях у товарищей итальянцев встретил я одного парня. Звать его... Нет, не вспомнить... Хорошо, что я записал... Ашот, да, Ашот. Знаком он тебе?
От радости глаза у Аслана засверкали.
– Ашот! Ну как не знаком? Если он тот, кого я имею в виду, так это друг моего детства!
И, боясь поверить, спросил комбрига, каков этот Ашот собой. Когда Август обрисовал внешность Ашота и добавил, что связной, наверное, принесет Аслану письмо от старого друга, сомнений уже не осталось.
– Спасибо вам, товарищ комбриг.
– Я-то тут ни при чем, - улыбнулся Август.
– Я только могу приветствовать, что вы собираетесь вместе...
Наверное, радость, как и беда, не ходит в одиночку. Несколькими днями позже Аслана вызвали к комбату. Когда Аслан явился в штаб батальона, Анатолий Мирко, комбат, густо дымил папиросой, вопросительно поглядывая на стоявшего перед ним человека в лохмотьях.
При слабом свете свечи Аслан с трудом рассмотрел смуглое исхудавшее лицо. Нетрудно было догадаться, что человек этот, безусловно, бежал из какого-нибудь лагеря.
– Расспроси-ка его, - сказал Анатолий.
– Я горец из Хизинского района, - торопливо ответил незнакомец на вопрос Аслана.
– Это хорошо, что ты горец. Нравится тебе здесь?
– Я горы люблю. За это мне и прозвище дали: Даглы Асад - Горец Асад.
– Неплохое прозвище. Если не возражаешь, и мы будем называть тебя так.
Потом Даглы Асад рассказал о побеге.
– В лагере Святой Якоб мы познакомились с одной женщиной, вернее, она с нами первая заговорила... Когда убежала большая группа военнопленных, некоторое время охрана была так усилена и режим стал такой, что о побеге и думать нельзя было. Потом все улеглось, и по совету этой женщины, прачки, мы пробили в стене лаз. Через него и выбрались. Последним шел наш вожак, но, к сожалению, именно он-то и не смог выбраться из пролома - слишком уж крупный парень, а лаз сделали маленький, не рассчитали. Ну, он стал расширять его, а тут часовой заметил, открыл стрельбу. Схватили парня живым-здоровым, а завтра, наверно, на рассвете повезут на расстрел. Там таких долго не держат...
Аслан передал комбату рассказ Даглы Асада. Комбат бросил папиросу, поднялся и в волнении заходил по палатке.
– Где ваши товарищи?
– обратился он к Даглы Асаду.
– Их задержали в лесу ваши часовые.
Анатолий позвал Чуга.
– Приведите сюда задержанных. Мы должны спасти человека, которому угрожает смерть.
Спасти человека! Аслан с благодарностью взглянул на Анатолия. Судьба советского человека волнует словена. Это хорошо. Но как спасти?
– Дайте и нам оружие, - сказал Даглы Асад.
– Мы хотим принять участие в этом деле.